Медея и ее дети

В моем представлении - это женский роман. Так бы я назвал жанр, к которому наиболее тяготеет "Медея..". Разумеется, не в традиционном понимании этого жанра (как книжечки в мягкой обложке с описанием эротических переживаний героинь на 2/3 романа). Женским, я его считаю потому, что он очень тонок, очень много в нем каких-то душевных терзаний и фантастических жизненных коллизий, с такой легкостью возникающих в головах прекрасных дам. В тоже время..есть довольно грубые и даже, циничные главы. Немножко похоти и некоторой таинственности. Роман - взгляд на жизнь. Он не претендует на абсолютную истину, а всего лишь представляет перепетии жизни большой семьи. Семьи, уклад которой был скомкан и разорван в Советское время. Неважно плохо, это или хорошо - так есть, и эта книга - жизнь. Для меня эта жизнь чужая и далекая, но от этого не менее интересная. Литературные способности Людмилы У. для меня вне сомнений. У нее есть свой стиль, и она - лучший писатель конца 20-го века. Тонкое понимание психологии, поведения и гармоничное сочетание с реалистическими сюжетными линиями - это ее стиль в моем прочтении.
Приятного чтения!

Не получается все-таки у Улицкой писать о простых людях. Все герои у нее какие-то вычурные, замысловатые, с причудами.
Казалось бы, такие простые декорации. Маленький крымский поселок, старая украинская хатка с земляным полом, огород, простая поселковая жизнь. Летом дом превращается в гудящий улей - многочисленные родственники привозят детишек на море.
И вот всей этой обычной жизнью живет необычная героиня Медея. Необычная от имени до повадок. Чистопородная гречанка Медея с испанской фамилией Мендес, доставшейся ей от мужа еврея. Фельдшер по профессии, занимавшаяся травничеством. Бездетная, ставшая матерью-сестрой-другом своим многочисленным братьям и сестрам и их отпрыскам, но оставившая по завещанию свой дом крымским татарам, чтобы восстановить историческую справедливость.
Хотя надо отдать Медее должное, от нее просто веет женской мудростью и спокойствием. Есть в ней какой-то природный магнетизм, такой тонкий, мягкий, ненавязчивый. И есть какое-то очарование в том, как она "отдается" жизни, как по-женски походя решает все проблемы и улаживает любые хлопоты, и не лезет в жизни других.
Хотя иногда стоило бы. Это самое невмешательство приводит к тому, что в ее доме, многочисленные родственники наставляют рога вторым половинкам. За одного курортника даже начинается битва между двумя дамами. И распря из Крыма переносится в Москву. Мне было жалко, что книга где-то с середины ушла в русло любовного романа и стала терять то звучание, которое давало описание быта и уклада дома Медеи. Конец этой любовной битвы и вовсе разочаровал появившимися "эзотерически-психиатрическими" нотками.
Так что если и читать, то не ради сюжета. Ради зарисовок характеров, событий, душевных переживаний. Ради богатого, добротного (хотя опять же местами вычурного и витиеватого) языка. В общем книга на любителя.
(К слову об именах других персонажей, тут тебе и армянские имена и литовские, и обязательно парочка Платонов-Аристархов сыщется, и даже Александры, Ольги и Елены, почему то непременно оказываются Сандрами, Лялями и Лелями, как будто не распространены у нас такие производные этих имен, как Саша, Оля или Лена. Это так, о наболевшем).

Улицкую нельзя обвинить в том, что пишет она плохо. Напротив, язык у нее плотный, гладкий, с красивыми метафорами, и герои тоже вполне жизненные, узнаваемые, и сюжет крепко сбитый, и нестыковок, нелепостей никаких нету, все концы друг с другом сходятся, и атмосфера передана, и прекрасные крымские пейзажи есть, и исторический контекст. Но как же мучительно, как же невыносимо скучно все это читать.
Как будто сидишь на коммунальной кухне и выслушиваешь по очереди жалобы всех соседок: «Ой, а эта-то, видели, опять сошлась со своим бывшим» и т.д. Конечно, для кого-то это и есть течение жизни, но ей-богу от такой жизни с этими вечными сошелся-разошелся, первый муж – второй муж, дети туда – дети сюда, хочется удавиться. В общем, добротная литература для поклонников «карманных саг».

Первое, чем покоряет Улицкая раз и навсегда, - это ее язык. Живой, метафоричный, журчащий, как весенний ручеек, изящно переливающийся через кочки и веточки... Редко кто теперь пишет таким языком. Наоборот, все чаще стоит открыть современную российскую прозу, как на тебя вываливается в лучшем случае ворох сленговых словечек, а в худшем - пара ведер ядреного русского мата. Поэтому, читая Улицкую, я в первую очередь отдыхаю и ушами, и глазами.

Второй "покоряющий" атрибут - это то, о чем Улицкая пишет. Все очень простое, обыденное, регулярно встречающееся в жизни - но от того такое близкое и понятное, не раздражающее своей наигранностью, а, наоборот, как магнитом притягивающее реалистичностью и полным отсутствием пафоса.

"Медея и ее дети" - не исключение. История о последней чистокровной крымской гречанке Медее Мендос и ее многочисленных племянниках и племянницах, которые влюбляются, встречаются, женятся, изменяют, разводятся, по-новой с головой бросаются в омут чувств, но все равно выкраивают время, чтобы хоть на несколько дней выбраться под Феодосию, к Медее, которая всегда все поймет, но в своей мудрости не снизойдет до советов и замечаний.

Осталась довольна в книге всем, кроме ее объема:) Стоило только втянуться в чтение, как история Медеи взяла и закончилась... Поэтому пришлось срочно хвататься за очередную книгу Улицкой, чтобы не развеялось то очарование, которое навеяла "Медея и ее дети".

Марина Ливанова - гениальный чтец, исполнитель, умеющий эмоциями своего голоса выстроить целый театр. Браво! После нее очень сложно воспринимать менее профессиональные голоса (скажем, "Сонечка" той же Улицкой прочитана, да простит меня читающая девушка, очень тускло, однообразно и как-то даже пошло. А Людмила Улицкая - это Улицкая) - гений слова. СтОит качать, слушать. Глубокая проза - также, как и "Казус Кукоцкого" в исполнении Ливановой.

Какая мудрость вложена в каждую строчку, в каждую фразу книги! Житейская, женская мудрость... Как хотелось бы и мне обладать хотя бы ее частью!

Так просто жить и наслаждаться жизнью, любить всех родных и принимать их со всеми недостатками. Перед нами предстает большая семья и каждый ее член со своим характером, своей судьбой, так непохожей на другие. Но всех их объединяет одно -любовь друг к другу. К сожалению, большая семья в России сейчас редкость. Но приятно видеть теплые отношения хотя бы у некоторых народов нашей многонациональной родины - у армян, у понтийских греков, у грузин. Вот и Улицкая в своей книге повествует нам о взаимоотношениях внутри одной большой семьи, взявшей начало от крымских греков и разросшейся, включившей в себя представителей всех наций, которые только можно представить. Читаешь, а на душе так хорошо, как будто смотришь старый советский фильм. И все люди-братья. И все любят друг друга. И все умеют прощать (может не сразу, но кто без греха?). И так хочется стать частичкой этой семьи, частичкой этих людей, вобрать в себя их мудрость.

Добрая книга с богатым русским языком, абсолютно в стиле Улицкой. Плавное повествование с регулярными историями-вставками из прошлого для создания полной картины взаимоотношений внутри большой семьи. Сюжет без особых интриг, но тем не менее, в нем присутствуют и некоторые яркие моменты с обидами и недопониманиями (но разве плавность сюжета недостаток? Ведь это семейная сага, а не триллер какой-нибудь). Много замечательных фраз, которые поражают своей точностью и объемностью, а эпитеты и метафоры автора - отдельное наслаждение для поклонников Улицкой.

Замечательная книга для своего круга читателей.

Не проникся. В принципе, «Медея» состоит из разрозненных осколков двух вполне самостоятельных произведений.В одном речь идет о старушке у моря, южной фактуре, хлебосольстве и проч. — материала на рассказ. Второй сюжетный пласт — рассказ об экзальтированной женщине, у которой есть хороший муж, но обычный адюльтер с морально сомнабулическим атлетом ее перевернул. Женщина начала писать стихи, закончилось для нее плохо. Сшиты два пласта путем сквозных персонажей, родством героинь и проч. Улицкая подробно и обстоятельно перечисляет не имеющие отношения к сюжету малоинтересные детали, предметы обихода, предбиографии персонажей, но при общей добротности письма, ровности текста каких-то открытий ни в области стилистики, ни в области психологии я в романе не увидел. Мыльная опера, изложенная перфекционистом с намерением не потрафить обывателю в обывательском жанре. Два момента не понравились особо, из которых первый — неоднократное упоминание об испражнениях атлета ( совершеннейшая кукла , лишенная автором эмоций до умозрительной степени). Видимо чувствуя густой бытовой уровень книги, автор пыталась намекнуть на бытийственность, выход за пределы стихами Маши. Об этих стихах положительно отзывается муж, другие статисты. Однако стихи вполне себе водянистые и заурядные. Это практически просчет автора, который очевидно делал ставку на стихи как на антитезу описываемого ей способа существования. Если «Доктор Живаго» стихами вознесен на чуть более высокий уровень, то в «Медее» виршевая часть представляет стилистическую погрешность, не более