Переходный возраст

Продегустировал творчество Старобинец.
Не знаю, кому там не давали покоя лавры Вебера — писателя-сновидца вторичного, кабы не третичного, знаю, что его прозе до прозы Старобинец — как пешим ходом от Москвы до Магадана. Если искать что-то похожее на этот рассказ, то вспомнится разве «Серая Дрянь» — абсурдная новелла Стивена Кинга — но разница между «Дрянью» и «Возрастом» это разница между Россией и Америкой. Там есть бедность, но нет разрухи, есть преступность — но нет беспредела. В рассказе Кинга есть фобия, но нет кошмара. А в рассказе Старобинец только кошмар и есть. Вязкий, живой, рельефный текст — будто содержимое подушки Максима; текст обволакивающий тебя какими-то пульсирующими перистальтическими движениями; текст-утроба.
Старобинец «знает гешефт». (с). Доминанта новеллы не мерзость, а психологичность. В фокусе не грязь и гнильца — ощущения матери, на глазах у которой сын, год от года, превращается в нечто совершенно нечеловеческое, превращается поступенчато и жутко. Это не американский, а российский ужас — душная Чёрная Простыня из детских рассказов-страшилок, только по-взрослому детализированая. На кушетке американского психоаналитика в такую простыню не завернёшься.

Жутковатое произведение, впрочем, я не большой знаток и любитель хоррора, поэтому кому-то она может показаться не такой страшной. Я же после прочтения этой повести хорошенько проветрил комнату, а с чаем конфеты решил пока не есть Но всё-таки больше всего впечатлило не отвратительные моменты вроде личинок в подушке, а то, до чего может довести слепая материнская любовь... Повесть совсем небольшая, но в ней есть пара интересных стилевых находок: вставки курсивом ремарок — прорывов реальных мыслей и детского «днивника».

Читала на одном дыхании. Не оторваться. Мистика, ужасы тесно переплетаются с обычной жизнью казалось бы обычных с виду людей. А потом все больше и больше погружаешься во что-то таинственное, необычное, страшное, заставляющее трепетать. И с каждой страницей всё острее и острее вопрос "Что же это? В чем же дело?" Советую читать!

Повстречался с одноклассниками. Одноклассники превратились в тёть и дядь. Лучше бы они превратились в огромных насекомых.
У Старобинец с этим делом проблем нет - фантазия, разнообразные превращения, оборотни всех мастей, включая и ваших родственников, дада, кто знает, кто они такие на самом деле.
Честно говоря, сами рассказы мне не очень понравились. Следует отметить неплохую вязкую атмосферу недоумения и тревоги, когда вокруг всё выворачивается наизнанку, портится, гниёт, разлагается, искажается, люди оказываются не людьми или не совсем людьми, привычные связи нарушаются, логика рассыпается в прах - с этим всё отлично.
Но всё слишком просто, слишком прямолинейно, слишком кинематографично окончание. Сразу и без всяких понятно, кто маньяк, у кого и зачем нож, кто примазался, кто спятил, а кого мухи унесли, ну а экзистенциальные страдания недостаточно экзистенциальные. Ну, кроме тех нескольких историй, в которых ничего не понятно или понятий множество, и тем они для меня ценны - "Семья", "Щель", "Правила".
"Семья" - отличная мрачная история о том, как обычный среднестатистический кинолог Лошадкин вдруг обнаруживает, что его жизнь бесстыдно спёрли. Нет её, как и не было, а он не кинолог никакой, а таксист-частник, что у него не толстая любовница Катя, а тощая жена Лиза, что собак он теперь боится и живёт не в Ростове, а в Москве (ну, тут он погорячился возникать, полагаю, поднялся же по факту). Собственно, человек ко всему может привыкнуть, и везде приспособиться. Главное, чтобы это "везде" и "всё" больше не брыкалось и не подставляло иррациональные подножки и капканы.
"Правила" - про мальчика, который делал так, как ему голоса в голове говорили. Знакомо? Ага. Я даже лично знаю таких людей, с некоторыми даже по работе общаюсь. Но всё равно жутковато. Жизнь по правилам, расстановка вещей по специальной схеме, повторения. На самом деле, это какой-то синдром. Я знаю про одного мальчика, который в автобус не мог зайти самостоятельно, ему семь раз нужно было на подножку подняться, и поэтому некоторые водители его уже просто знали и не хотели связываться. Ну и так далее - ритуал купания, ритуал полуоткрытой кухонной двери, выверенные по миллиметру карандаши на столе, не дай бог сдвинуть. Конечно, в моей истории мальчик вырос, выучился и даже завёл девушку. Кто его знает, что он там с ней повторяет, и ладно. У Старобинец всё заканчивается куда печальней и, к сожалению, киношней.
"Щель" - очаровательная, странная, жуткая зарисовка, кошмарик бытия, как будто бы мы на освещённой сцене, за пределы которой лучше не соваться, потому что в щелях шевелят усами страшные и непонятные тараканы запредельного и многоножки бреда.

Она лежала на спине и молча наблюдала за тем, что он делает.
Она хотела бы отвернуться, но не могла.

Книга гипнотической силы. Жуть такая, что и мне порой хотелось отвернуться, но я не могла. Жуть ядреная, потому что очень естественная. Пишет она ярко и убедительно. Красочно так пишет. Натурально. Читаешь и веришь, что подобное вполне может быть в твоем городе, в твоем дворе, в… квартире за стенкой. Что ты и сам встречал когда-то ту сумасшедшую с пакетом сахара в руках. Прочитай я ее n-ное количество лет назад, наверняка обзавелась бы парочкой новых фобий. Возьму на себя смелость заявить, что это написано талантливо.

Я не люблю рассказы. Мне всегда тяжело перестраиваться с одного на другой. Герои меняются настолько быстро, что не успеваешь с ними сродниться. Только привыкнешь, а уже конец. Так и проходят мимо чередой чужих лиц. И забываю я их чуть медленнее, чем анекдоты, которые, кажется, я вообще не способна запоминать. Отдел мозга под анекдоты у меня отсутствует как таковой. Мой размерчик – это томик страниц на 500-700.
Да, я не люблю рассказы. Но я люблю Старобинец в любом ее проявлении.

P.S. Вы не заметили, что в московском метро увеличилось количество попрошаек? Мне они постоянно встречаются, в какое бы время и куда бы я не ехала. Хорошо тренированным дискантом, перекрикивая рев поезда, голосят заученное « Люди добрые, извините, что я такая молодая к вам обращаюсь…» Или безмолвные калеки. Тревожный знак по версии Старобинец.