Рассказ, в котором Грин подверг переоценке творческие принципы, которым до сих пор следовал.
Писатель Коломб задумал повесть. Вот ее замысел. Анархист и его возлюбленная задумали «пропаганду фактом»: в разгар карнавала они бросят снаряд, мстя толпе за преступное развлечение, погибнув сами. Однако пока они движутся в шумной оживленной толпе, в женщине происходит переворот. Она прячет снаряд, чтобы жить обыкновенной, человечной жизнью.
Концовка повести писателю не давалась. Он никак не мог описать те побуждения, которые толкнули женщину на этот поступок. Все разрешает случай: писателя приглашают побывать на фронте военных действий, он едет, и его ранит шальная пуля...
Коломб переживает ощущения раненого человека, которые до этого только описывал, считая их основой испуг, тоску, отчаяние, гнев на судьбу — самые тяжелые чувства. Оказывается, смерти он не боится, но ему жалко и страшно покидать жизнь какая бы она не была, то есть он, отчётливо увидел несовершенства своей жизни. Писатель казнит себя за создание идеального мира и связанный с ним максимализм. Оказывается, все это было ошибкой. Его романы тщательно проводили идеи, в которые он не верил, но излагал их потому, что они были парадоксальны, как и все его существо, склонное к выгодным для себя преувеличениям. Только и всего!
Итак, Коломб и Грин — одно и то же лицо, рассказ носит автобиографический характер, явь и вымысел идут навстречу друг другу.
