Смирительная рубашка

Смирительная рубашка

1915 г. / Роман
Когда-то он был профессором агрономии в сельскохозяйственном колледже.
Озвучки
Межзвездный скиталец
Год издания: 2012 г.
Длительность: 13 часов 31 минута
Издатель: ИДДК
Исполнители: Эдуард Харитонов
Подробнее
Смирительная рубашка
Год издания: 2012 г.
Длительность: 16 часов 10 минут
Исполнители: Владимир Сушков
Подробнее
Звездный странник
Год издания: 2005 г.
Длительность: 8 часов 33 минуты
Издатель: Петербург
Исполнители: Валерий Соловьев, ...
Подробнее
Рецензии
Лондон всегда представлялся мне неким оплотом прозы суровых жизненных реалий, борьбы за каждый сантиметр пространства и певцом именно физической силы человека. Тем интереснее было читать произведение, являющее собой значительный слом традиции писателя. Переход от силы плоти к силе духа, от физики к метафизике — вот главная отличительная черта данного романа.
Но самым важным при прочтении для меня явилась возможность заново взглянуть на свою детскую мечту. Тогда я грезил о своих прошлых жизнях, воображал, фантазировал был ли я мореходом, простым ремесленником или бродягой с большой дороги. Естественно, что именно пассажи «иных жизней» понравились больше, чем основная «тюремная» линия. Колорит, масштаб событий во времени и пространстве попросту безграничны: от новозаветной Иудеи до суровой Америки колонистов. Небольшие исторические неточности, которые немудрены при данном размахе (к слову Лондон даже несмотря на это удивил своей эрудицией и познаниями о разных исторических эпохах) совершенно не отвлекают от происходящего.
Для всех, кто знаком с Лондоном исключительно по рассказам и северным произведениям, это произведение откроет новую страницу в творчестве автора.
Лет 15 назад один мой приятель в разговоре про «День сурка» сказал, что, дескать, у Марка Твена есть похожий рассказ. Я перечитал и перелистал всего Марка Твена и ещё нескольких авторов тех времён, но ничего подобного не нашёл. Но продолжал время от времени вспоминать и мимоходом поискивать. И вот на днях нашёл. Я даже не думал никогда, что Джек Лондон может затронуть такую тему. Для меня это было открытие, которое меня не мало удивило и порадовало.
Прочитал махом. Согласен, что местами затянуто. Но тюремную часть книги я читал и не мог оторваться. А когда начались проживания прошлых жизней меня вообще захватило. Это можно было бы назвать восторгом, если бы этим можно было восторгаться. История от лица Джесси Фэнчера заставила меня истово переживать. В тот момент я искренне ненавидел мормонов. И впечатление сохранялось на протяжении нескольких дней. Также, думаю, стоит отметить инкарнацию в виде Дэниэла Фосса. Эти два эпизода напомнили мне мои детские переживания при прочтении «Белого клыка». Это утвердило меня во мнении, что Джек Лондон — драматический писатель.
Меня тоже впечатлила общая эрудированность автора (что уже было отмечено ранее). В своё время я не мог предположить, что его произведения так широко могут охватывать эпохи и страны.
Доводилось ли вам, дочитав книгу и закрывая последнюю страницу, говорить себе: «Черт, это было круто!»? «Смирительная рубашка» - для меня одна из тех редких книг, сюжет которой ты проживаешь сам. Причем история, которую тебе хочется досмотреть до конца, но в которой, навряд ли бы захотелось оказаться самому. Показывается жизнь и что ее всегда можно поменять, главное захотеть. А показано в такой противоестественной и довольно нереальной форме, что даже лучше.
Действие романа развертывается в Калифорнийской тюрьме Сан-Квентин в 1913 году. Главный герой – профессор агрономии Даррел Стэндинг – узник, приговоренный к смерти. Строптивый заключенный подвергается избиениям и нечеловеческим пыткам, но самое страшное, чудовищное по своей жестокости наказание, способное сломить самого крепкого человека за несколько часов – это «смирительная рубашка». И вот здесь автор применяет нереалистичный сюжетный ход: он наделяет своего героя умением выходить за пределы телесной оболочки и заново проживать жизнь своих предков. Тело Стэндинга находится в жестоком плену, но дух его свободен и независим, живет своей жизнью, наслаждаясь движением и деятельностью, присущей разумному индивиду. Балансируя между жизнью и смертью, душа Стэндинга отлетает от тела и уносится в межзвездные миры, перемещается в историческое прошлое. Он вспомнил и пережил вновь все свои предыдущие воплощения, каждое из которых - это увлекательнейшая история, насыщенная удивительными приключениями, бедствиями, победами и поражениями. Избранный Лондоном литературный прием позволяет ему переносить действие в любые эпохи и государства и дает возможность разрядить подавляющее впечатление от описаний тюремных пыток Стэндинга.
Квинтэссенция всех «странствий» - любовь к женщине. С древнейших времен сражались во имя женщины, для нее ловили зверей и добывали огонь, из-за нее разжигались войны. И, как выясняется, сам герой попал в тюрьму, убив в припадке ревности своего коллегу. «Величайшей вещью в жизни, во всех жизнях, моей и всех людей -- философствует Стэндинг -- была женщина, и есть женщина, и будет женщина, доколе звезды движутся в небе и небеса изменяются в вечном течении».
Произведение обладает особой энергетикой, затягивает и поглощает в свою необычайно красивую и оригинальную историю. В нем присутствуют и фантастические мысли, и размышления о потустороннем мире, показана напряженная работа извилин мозга и предел человеческого разума. Роман произвел сильное впечатление и, на мой взгляд, он больше не о переселении душ, а о силе воли и человеческого духа настоящего человека. Что заставляет его жить и почему он не перестает бороться? Ответ - в книге.
Злые языки утверждают, что Джек Лондон стал писателем только благодаря усилиям советских переводчиков. Но, наверное, не столь уж и важно, кто действительный автор текста, если он вполне читабелен, соответствует всем требованиям высокохудожественной прозы и уже давно стал неотъемлемой частью русской культуры.
У Лондона, на мой взгляд, надо, как минимум, прочесть «Мартина Идена» и «Смирительную рубашку». Первый роман, как пример жизнеутверждающей прозы, хотя и с печальным концом. А второй, как образец нечто необычного, резко выбивающегося из всего творчества писателя.
«Рубашка» или «Странник по звездам» (по первому изданию) – это фантастический роман о путешествии по предыдущим воплощениям души.
Жизнь – вот что и реальность и тайна. Жизнь безгранично шире, чем просто различные химические соединения материи, принимающие те или иные формы. Жизнь – нечто непрекращающееся. Жизнь – это неугасающая огненная нить, связующая одну форму материи с другой. Я знаю это. Жизнь – это я сам.
Я жил в десяти тысячах поколений. Я жил миллионы лет. Я обладал множеством различных тел. И я, обладатель всех этих тел, продолжал и продолжаю существовать. Я – жизнь. Я неугасимая искра, вечно сверкающая в потоке времени, изумляя и поражая, вечно творящая свою волю над бренными формами материи, которые зовутся телами и в которых я лишь временно обитаю.

Даррелл Стэндинг, убивший в припадке ярости своего коллегу, вначале получает пожизненный срок, а затем и смертный приговор. Но «Смирительная рубашка» повествует не столько о страдальческой жизни бывшего профессора агрономии Калифорнийского университета, сколько о последствиях бесчеловечного наказания, применявшегося в тюрьме. Провинившегося заключенного затягивали в плотный кусок брезента и так оставляли лежать от нескольких часов до нескольких дней. От нестерпимой боли в сдавленных внутренних органах, нехватки воздуха в легких и онемения тела некоторые сходили с ума, но для Стэндинга это оказалось, наоборот, избавлением от страданий. «Умерщвляя» свое тело, отключая друг за другом его части от мозга, он научился путешествовать по своим предыдущим воплощениям.
Особенно странным было увеличение мозга. Хотя он и не проходил сквозь стенки черепа, мне казалось, что часть его уже находится снаружи и продолжает увеличиваться. А вместе с этим возникало удивительное ощущение, которого мне еще никогда не доводилось испытывать. Время и пространство в той мере, в какой они были частью моего сознания, вдруг обрели гигантскую протяженность. Так, я знал, даже не открывая глаз, что стены моей камеры раздвинулись, превратив ее в огромный дворцовый зал. … Затем у меня возникла другая забавная мысль: раз материя может просачиваться сквозь материю, то вполне возможно, что стены моей камеры уже просочились сквозь тюремные стены и, значит, моя камера находится вне тюрьмы, а я – на свободе.

На трехстах страницах этого небольшого романа Стэндинг вселялся в тело и жил жизнью графа Гильома де Сен-Мора, был безымянным, тощим и грязным отшельником в Египте, мальчишкой по имени Джесси, чей отец вел караван в сорок фургонов во время большого переселения на запад, римским легионером, средневековым рыцарем, проживая тысячу лет своих предыдущих воплощений.
Дух – вот реальность, которая не гибнет. Я – дух, и я существую.
Я, Даррел Стэндинг, обитатель многих телесных оболочек, прибавлю еще какое то количество строк к этим воспоминаниям и отправлюсь дальше. Форма, то есть мое тело, распадется на части, после того как я буду добросовестно повешен за шею, и вскоре в мире материи от этой формы не останется и следа. Но в мире духа останется нечто – останется память обо мне.

Прекрасная книга. Рекомендую.
«Всю жизнь в душе моей хранилось воспоминание об иных временах и странах. И о том, что я уже жил прежде в облике каких-то других людей… Поверь мне, мой будущий читатель, то же бывало и с тобой. Перелистай страницы своего детства, и ты вспомнишь это ощущение, о котором я говорю, — ты испытал его не раз на заре жизни. Твоя личность еще не сложилась тогда, не выкристаллизовалась. Ты был податлив, как воск, еще не отлился в устойчивую форму, твое сознание еще находилось в процессе формирования… О да, ты становился самим собой, и ты забывал».

Мой дорогой будущий читатель, тебе нет нужды утруждать себя мучительным перелистыванием страниц, спотыкаться о сложные слова и витиеватые фразы, подолгу сверлить взглядом одни и те же строки, пытаясь постичь сокрытый в них смысл. Нет. Ты можешь спокойно усесться в обитое уже чуть обтрепанным бархатом кресло, прикрыть уставшие за день глаза и погрузиться в чарующее состояние полудремы. Даррелл Стэндинг сам поведает тебе свою историю. Историю мира, историю духа, вечного и несломленного, «отныне и присно и во веки веков». Его голос, голос неисправимого заключенного тюрьмы Сэн-Квентин, ослабленный сотнями часов, проведенных в смирительной рубашке, истерзанный годами молчания и одиночества, уже давно ставший чуть слышным шепотом, расскажет тебе о наполненных интеллектуальными беседами годах профессора агрономии, о диком страхе перед неизведанным и таинственной силе познания сына Горы, о лишениях и нужде на дорогах стародавней Кореи и о доблестных победах светловолосого великана. Ему и вправду есть о чем поведать. Но надо торопиться, ведь неумолимые тюремные часы с заведенной точностью отсчитывают его последние часы. Часы перед тем, как Даррелла Стэндинга в черной рубашке без ворота поведут на эшафот. Тик-так, тик-так, тик-так…

Этот неспешный, медитативный роман – революционный по своей сути. Но не пугайся, мой дорогой читатель! Он не заставит тебя подняться против существующего строя или с зажатым в руке пистолетом отстаивать свои взгляды. Нет, тебе даже нет нужды подниматься со своего любимого кресла, о, тишайший обыватель. Он революционен идеей, которую несет в себе, идеей реинкарнации, не таковой, какой ее представляют жители Востока, от червя до человека. Нет. Это реинкарнация духа, его бессмертие и многократное воплощение со всех багажом накопленных ранее знаний, от первобытного человека до средневекого набожника и так до настоящего дня. Пока материя однажды не погрузится в полный мрак. Лишь для того, чтобы дух снова мог возродиться, уже в новом теле и в новые времена.

Мой дорогой, мой милый читатель, если ты все же хоть немножко захочешь потрудиться и пристальнее взглянуть в остов этого ни с чем не сравнимого романа, то увидишь, что он есть не что иное, как уникальный образчик гипертекста. Да, именно так, опередив время, не дожидаясь Кальвино и Павича с их постмодернизмом, Лондон сотворил гипертекст, во всей его красе и многоцветье.

А еще этот роман - роман о любви. Вечной и неизменной. О любви мужчины и женщины, Адама и Евы, Ромео и Джульетты, Тристана и Изольды. Меняются времена, нравы, но неизменным остается то первое, первобытное, что побуждает слагать стихи и вынимать меч из ножен…

«…история мужчины – это всегда история его любви к женщине».