Читатель широко ознакомленный с творческим наследием Брэма Стокера, наверняка будет удивлен, обнаружив, что автор ДРАКУЛЫ был весьма посредственным романистом. Что СОКРОВИЩЕ СЕМИ ЗВЕЗД, что ЛОГОВО БЕЛОГО ЧЕРВЯ страдают излишним мелодраматизмом, напыщенностью, и каким-то, я бы сказал, истерическим мистицизмом, а СОКРОВИЩЕ... вдобавок изрядно затянуто. Зато рассказы Стокера очень хороши, и тем более странным кажется, что лучшим его произведением, более того — величайшей в мире книгой о вампирах, является как раз роман — ДРАКУЛА, произведение, намного пережившее не только своего создателя, но и бессмертного заглавного героя.
Причин тому несколько. Для начала, Стокер избрал верную форму повествования: весь роман состоит из дневниковых записей, путевых заметок, писем, телеграм, газетных статей и т.п. Все это не только создает иллюзию достоверности, но и делает текст предельно лаконичным, вопреки свойственной автору многословности; к тому же мы получаем возможность рассмотреть ситуацию со всех сторон. Добавим к этому колоритных персонажей, атмосферу тайны и увлекательный, прекрасно выстроенный сюжет — и получаем... просто хорошую вещь, только и всего.
Что же делает роман Стокера безоговорочным шедевром, оставившим далеко позади произведения таких последователей, как Кинг и Маккаммон? Отвечу: образ самого графа, еще не искаженный многочисленными киноинкарнациями.
Многие обращали внимание на сексуальный подтекст романа (что для Викторианской Англии было вызовом): граф нападает на всех, но вампирами становятся исключительно леди. Киношники ухватились за это — ведь ''вечная любовь'' и порочная страсть прекрасно продаются! — и принялись дружно насыщать экранизации эротическими мотивами и наделять графа высокими чувствами — успех зависел от таланта, но образ всякий раз искажался. Между тем, Дракула Стокера имеет всего два не самых благородных чувства: безмерный эгоизм (существо, поддерживающее свою жизнь поглощением чужой) и жажду власти над ''тварью дрожащей''. Тема власти является ключом к пониманию романа. Особенно удачно оттеняет её образ безумца Ренфилда — жалкого человека, мечтавшего поглотить как можно больше жизней ради обретения силы, и начавшего с мух. Рэнфилд является пародией на графа, выставляющей его эгоизм и властолюбие в комедийном ключе, и вместе с тем глубоко трагичной фигурой — мятежная душа, погубленная вечным стремлением возвыситься.
По ходу борьбы профессора Ван Хелсинга и его друзей с могущественным врагом Стокер словно бы противопоставляет полуграмотных румын, безропотно терпевших графа уже несколько веков цивилизованным англичанам, поставившим цель победить или умереть, намекая, что всякая тирания бессильна в истинно цивилизованном обществе, если оно, конечно не будет отвергать Веру. Любопытно, что двое последователей Стокера, использующих ту же фабулу (горстка смельчаков против древнего Зла) не согласны с ним. У Кинга упыри ставят на колени весь Салемс-Лот, у Маккаммона — аж целый Лос-Анджелес, доказывая, что демократическое общество так же уязвимо перед захватчиком, как и отсталое. Однако сам образ властителя, процветающего на крови простых людей, воплощен великолепно. Может, из-за того, что у Стокера был великий соавтор, имя которому — Народ. Именно народ облек терзающие его напасти — войны, эпидемии, тиранию — в единый мощный образ, образ Вампира, отнимающего Жизнь и живущего Смертью. Образ Дракулы, в романе, кстати, даже внешне похожего на печально известный прототип — князя Влада Цепеша — словно бы вобрал в себя все ужасы, терзавшие человечество, всю жестокость древних правителей, все народные предания, рассказываемые дрожащим шепотом по ночам, и выплеснул на не ожидающих этого читателей, захлестнув их кровавой волной (хотя собственно крови в книге мало). И даже сейчас, когда мы привыкли к любым кошмарам в книгах и на экране, еще ощущается веяние этого векового ужаса со страниц романа. Да, до ДРАКУЛЫ были ВАМПИР Полидори, и ВАРНИ Черт-Знает-Кого, но, пока эти авторы брали страх с поверхности, Стокер копал вглубь в поисках источника. И докопался!
И даже этот, совершенно неромантичный Дракула бесконечно притягателен. Притягателен своей властью — над людьми, природой, жизнью и смертью, притягателен, быть может, даже вопреки замыслу автора, старавшегося всячески подчеркнуть звериную сущность персонажа. Ведь подлинное Зло способно вызвать не только страх, но и зависть, и даже восхищение, а могущество зачастую воспринимается как одна из составляющих мужской сексуальности. Влечение к наиболее сильному самцу со стороны женщин и восхищенная зависть мужчин — вот секрет обаяния книжного Дракулы, и романтика здесь совершенно не причем. Дракула восстал против воли своего создателя, чтобы самому решить, как к нему следует относиться. И до сих пор он странствует по бескрайним просторам масс-культуры, меняя обличья, становясь то жертвой проклятия, то героем любовником, то комедийным персонажем. Но мы-то знаем, кто он, и что ему нужно на самом деле...
