Ему врезался в память мексиканский цирк-шапито — зазывала, предлагавший лавину диковинных зрелищ, великий султанский парад-алле, где шел гордый верблюд с дряблыми горбами, ободранными боками, самый дряхлый в мире лев с морщинистой мордой, похожей на разбитое окно. Спасала реноме цирка Лукреция, маленькая циркачка, которая гарцевала на немощных верблюдах, жонглировала пивными бочонками, отрывала билеты и каждый вечер взлетала в поднебесье купола, чтобы превратиться из мотылька в яркую бабочку.
