Есть здесь еще те, кто верят, что сказки – это исключительно добрые и наивные произведения предназначенные исключительно для детей дошкольного и младшего школьного возраста? Если так - попробуйте взять любую народную сказку (желательно еще в неадаптированном виде) и прочитать ее без оглядки на мифичность и метафоричность. В красках представляя себе все происходящее. Например, съеденных заживо деток, забор из человеческих костей или вывернутых наизнанку волков. Словом, картинка получится довольно мрачная, если не сказать жестокая. Это особенно верно, если речь идет о русских-народных сказках. Для более глубокого изучения вопроса настоятельно рекомендую фундаментальный труд Владимира Проппа «Исторические корни волшебной сказки».
Во всяком случае, очень бы хотелось надеяться, что никому в голову не придет читать вместе с ребенком милую сказочку от Анны Старобинец. Хотя тут встречается и Баба-яга с Бессмертным, и Леший с Горынычем, и даже молочная речка с кисельными берегами. Только вот показаны они настолько натуралистично и живо, что мурашки по коже пробегают от каждой следующей подробности.
Это была не вода. Белая, теплая жидкость с громким журчанием текла перед ним. Кое-где она пузырилась и булькала, закручивалась в маленькие неглубокие воронки… Желтоватые маслянистые ошметки, точно грязные льдинки, всплывали тут и там на поверхность, а потом снова тонули – или их уносило течение. От жажды и отвращения у Мальчика свело живот. Он скрючился, присел на корточки и набрал полную пригоршню из этой реки. Осторожно попробовал на вкус. Молоко. Отвратительное кипяченое молоко – с пенками.
Подобные ощущения вызывают не только стандартные "злодеи" (нечистые), но и все остальные персонажи книги. Люди, зачастую оказываются даже более нечистыми. Все они по-своему прекрасны и милы – отец, бросивший жену с больным ребенком ради любовницы, мать сдавшая собственного сына в интернат для душевнобольных, сам сыночек, в награду превративший родителей в паука и больного клошара... Все это окутано мрачной, тягучей, поистине кафкианской атмосферой безысходности, обреченности и предчувствия скорого конца и всеобщей деградации. Кстати, ассоциации с Кафкой приходят неоднократно во время чтения. Например вот так выглядит прекрасный и романтичный Париж:
Он совсем не нравился мне, этот громкий бежевый город. Нависающие над головой, всех оттенков бежевого дома – словно ряды гигантских пыльных тортов с вычурными барочными узорами из подгнившего заварного крема. Смуглые ленивые люди, вгрызающиеся хищно в нежную плоть круассанов, наглыми смеющимися глазами разглядывающие прохожих, обжигающие свои быстрые, картаво воркующие языки неароматной черной бурдой. Кофе, сдоба, пыль и бензин – их бесконечный маленький завтрак. Сумасшедший эйт-о’клок.
Казалось бы уже давно известный прием смешения двух параллельных миров, с детства знакомые герои сказок, плюс вполне реальные условия современной России. Ингредиенты вполне стандартны и узнаваемы, но каким-то чудом автору удается приготовить из этого базового набора нечто совершенно необычное и захватывающее. Конечно, приятным, время проведенное за таким чтением, назвать сложно, но и оторваться читатель, скорее всего, не сможет. Хотя, могу гарантировать, в некоторые моменты обязательно захочется зашвырнуть книгу куда подальше и поскорее вытряхнуть весь этот бред из головы. Но не получится.
Воспоминания, спутавшиеся в скользкий живой клубок, крепко цеплялись друг за друга – попробуешь вытащить одно, а за ним уже тянется, извиваясь, второе, третье… И вот уже кажется, что этот клубок – просто один невероятно длинный червь чьей-то судьбы, чьей-то жизни – завязанный узлами, свернувшийся кольцами.
В романе есть интересный персонаж – ведьма Люсифа. Отвратительное создание совершенно отталкивающего вида. Все время бормочет какой-то бессвязный бред... но люди слушают ее и, более того, становятся абсолютно покорными. Потому что речь ведьмы завораживает и гипнотизируют. Что-то подобное происходит и при чтении книги. Да простит меня сама Анна Старобинец за такое нелицеприятное сравнение :) Этот текст пугает почище всяких западных ужастиков. Чувствуешь как все эти заговоры и заклинания пробираются как тараканы куда-то на подкорку, а потом бродят там неприкаянные и одинокие. Может играет роль какая-то глубинная память поколений или что-то в этом роде. Ведь наши предки славяне были те еще весельчаки да выдумщики. Словом, все те кому еще не стало совсем тошно от приведенных доводов, – вперед в убежище Тридевятых. Вас там очень ждут.
Дядя Леша был шизофреником, алкоголиком, убежденным христианином, патриотом, антисемитом и философом. Опасное сочетание. Когда с ним случалась белая горячка…
