Географ глобус пропил

Географ глобус пропил

2003 г. / Роман
Романтический герой, ошибкой судьбы живущий в наше время в бедных декорациях провинциального города. Физик по образованию, ставший школьным учителем географии. Растящий дочку. Выпивающий с друзьями.
Озвучки
Географ глобус пропил
Год издания: 2008 г.
Длительность: 14 часов 36 минут
Издатель: 1C Библиотека
Исполнители: Александр Семенов
Подробнее
Географ глобус пропил
Год издания: 2007 г.
Длительность: 14 часов 36 минут
Издатель: МедиаКнига
Исполнители: Александр Семенов
Подробнее
Рецензии
Не так часто я берусь читать сугубо реалистические произведения, но для Алексея Иванова я сделал исключение и остался очень доволен знакомством с этим автором. Нечасто мне приходится сталкиваться со столь качественной литературой. Чем же так хорош этот роман?
Во-первых, своей искренностью. Очевидно, что роман во многом автобиографичен, и что главный герой обладает многими чертами самого автора. И очень нечасто мне доводилось сталкиваться с таким беспощадным отношением автора к своему герою (а по сути, к самому себе), к его слабостям и недостаткам, с такой открытостью в изображении весьма нелицеприятных сторон жизни. Алексей Иванов, как мне кажется, возрождает в этом романе классическую традицию описания в литературе «лишних людей». Метания героя в поисках любви, друзей, своего места в жизни изображены удивительно реалистично. И очень четко видно, как Виктор Служкин не вписывается в существующую реальность, как те лучшие черты, которые есть в нем, оказываются никому не нужными, кроме нескольких его учеников, как именно его порядочность мешает ему стать таким же, как и все. Впрочем, большинство персонажей романа — и жена Служкина, и его друг Будкин, и бывшие соученицы Саша, Лена, Ветка точно так же мечутся в поисках своего счастья, делают всевозможные глупости и остаются, по большому счету, у разбитого корыта. И только подлый и циничный Колесников чувствует себя в этой жизни как рыба в воде.
Поразительно, как автор, совершенно не акцентируя на этом внимания, сумел сказать так много о нашем обществе 80-90-х годов, обществе, породившем потерянное поколение. Ведь уже ученики Служкина — от «красной профессуры» до заядлых двоечников и хулиганов гораздо лучше вписываются в окружающую реальность. Вообще, яркие, противоречивые, живые герои — одно из самых сильных достоинств романа. Очень нечасто после окончания чтения произведения так отчаянно хочется узнать, как же сложились дальше судьбы его героев. И если за судьбу Служкина мы можем быть в значительной мере спокойны, хотя роман и завершается на пронзительно печальной ноте, то что же случилось дальше с Надей и Будкиным, нашли ли свое счастье Саша и Ветка, кем стали Маша и Люся, неугомонные «отцы» и шебутной Градусов, так и остается за пределами повествования.
Еще одна сильная сторона романа — поразительное умение автора и его героя сочетать иронию и серьезность, писать смешно о важных вещах, легко переходить от комедии к драме и наоборот. Вот только читатель не может удержаться от улыбки при виде очередного перла Служкина, как внезапно переходит к возмущению, удивлению или сочувствию героям. В результате роман, большая часть которого отнюдь не изобилует яркими событиями, оказывается расцвечен яркими красками и читается буквально на одном дыхании.
Еще одна сильная сторона автора и его героя — умение подмечать красоту там, где ее, казалось бы и вовсе быть не должно. Как же непросто увидеть красоту и гармонию в рабочих районах Перми, в забитой корабликами пристани, в мерзкой погоде и в серой реке. И вдвое сложнее суметь описать это так, чтобы читатель буквально увидел все происходящее своими глазами и поверил автору, чтобы самому ленивому книжному червю хоть на минуту захотелось бросить все и отправиться под дождем и снегом в отчаянное покорение уральских рек.
Конечно, речной поход — самая яркая часть романа. Именно здесь, перед лицом могучей и прекрасной природы, в условиях нелегкого испытания с героев романа спадает все наносное и каждый из них показывает свое истинное лицо. По сути, для каждого из них этот квест — самый важный на свете, ведь каждый ищет самого себя. И, наверное, нет большего счастья для учителя, чем осознание того факта, что твои ученики смогли, преодолели себя, добились своей цели. Значит, этот год в жизни главного героя прошел недаром.
Очень о многом еще можно рассказать в этом отзыве: о ярком эпизоде из детсва героя, о его непростой и бестолковой личной жизни, о его дружбе, о сложностях педагогической работы. Тем-то и хорош по-настоящему сильный роман, что им можно любоваться как бриллиантом, рассматривая все новые и новые его грани. А можно просто подойти и посмотреть в него, как в зеркало, беспощадно показывающее правду не только об авторе, но и читателе.
Смело рекомендую этот роман всем, кто хочет прочесть действительно сильную прозу.
Почти шедевр. Именно почти. И именно шедевр. Есть произведения, которые оценивают по принципу «читать всё равно было нечего» и «на фоне других пойдёт». Фтопку их. «Географ» настолько выше всех подобных поделок, что кое кому может даже показаться дешёвкой (высшая похвала для реалиста!). Двойная сюжетная линия, насыщенная переплетением характеров, внезапная смена лица, ведущего рассказ, перетекание легковесной диалоговости в густые описания природы — всё это делает «Географа» явлением по меньшей мере неординарным. Странное дело, по мере чтения я всё больше убеждался, что книга эта, вполне реалистическая по духу, на самом деле близка в чём-то магическим реалистам. Ведь о чём сия нетленка? О грустных буднях российской провинции? Ерунда. Этот роман — о стремительно убегающем времени, о лихорадочной смене поколений, о изменяющихся с возрастом ролях человека. По своему посылу «Географ глобус пропил» — вещь столь же метафизическая, как «Сто лет одиночества», но при этом несравнимо более мощная и сильная — хотя бы потому, что Иванов сумел ограничить сюжет рамками одного года. И вот главный герой проделывает эволюцию за этот год от одной личности к другой, так же точно, как подопечные его, пережив катарсис в походе, становятся другими людьми. Маркес сотоварищи вкрапляли элементы волшебства в нашу действительность, а Иванов неуловимо наполняет её романтизмом. Удивительно, но вещь эта, пронизанная бытовой беспросветностью, очень романтична по духу. И дело здесь даже не в любовных линиях (которые как раз — больше отражение приземлённости и грязи), а в личности главного героя, который, не находя себя в городе, выплёскивается во всю ширь на природе.
Это был бы шедевр, но есть некоторые шероховатости, которые не позволяют мне поставить десятку этому блестящему и глубоко меня тронувшему произведению. Шероховатости эти — неумение автора (особенно в первых частях) ограничивать себя в каком-либо литературном приёме. То у него идут непомерные диалоги, то столь же непомерные описания природы. Ничего среднего (впрочем, изумительная третья часть, кажется, лишена этих недостатков). Кроме того, Иванов кое-где и неряшлив, особенно в части тех же диалогов: описывая какую-либо сцену, он совершенно забывает о действиях героев, и получается, что они беседуют в пустоте. Допустим, входит некто в квартиру, начинается разговор, и этот разговор тянется и тянется, будто люди болтают на пороге, хотя по мимолётным оговоркам понятно, что они уже переместились в комнату или на кухню. Иванов просто забывает сказать об этом, что приводит к какой-то «пьесовости» романа. И последнее: главный герой вроде бы давно вернулся в Пермь после окончания университета, но создаётся полное впечатление, будто он приехал только что и заново выстраивает свои отношения со старыми одноклассниками. Все эти любовные хитросплетения наводят на мысль, что главный герой внезапно окунулся в давно им покинутое общество, а не варился в нём всё время.
И тем не менее — твёрдая девятка. Ибо так, как это текст, меня уже давно не перепахивала ни одна книга. Тут не просто послевкусие, тут целый букет во рту, как похмелье, так настойчиво донимавшее главного героя. :)
Глумится над нами Алексей Викторович Иванов. Изощренно, расчетливо. Ну кто из читателей догадался, что роман «Географ глобус пропил» - вторая часть, внушительной трилогии? И я бы не догадался, если бы не прочитал предварительно первую часть – «Вниз по реке теснин» («Золото бунта»). Да, именно там в Усть-Каменке, в конце XVIII веке начинается действие романа. Кормчий Остафий Переход принимает вызов коварной реки и уходит с «железным» караваном на юг. Ежедневно, и даже ежечасно стихия пробует его на «зуб» и каждый раз утешительным бонусом является жизнь. Взрывной, противоречивый характер кормчего, стиснут, скручен невзгодами, испытаниями и несть им числа. Но все когда нибудь заканчивается. И караван приходит в точку «Ч», где кормчему пора покинуть рулевую потесь. Привет, тебе, тихая гавань! Принимай героя. C молодецким свистом, проносятся над его головой годы, эпохи и вдруг все замирает. Это, та самая тихая гавань? – изумляется герой. Странно, странно. И испытания куда-то запропастились и невзгоды преобразились до неузнаваемости. Да и самого зовут уже по другому – Служкин Виктор Сергеевич.
А испытания то, вовсе никуда не девались. Здесь они. Точнее оно, и называется простенько – «поищи самого себя» ( «Если сможешь» - коварно ухмыляется лукавый автор трилогии поблескивая золотым пенсне). Ищет себя преобразившийся также до неузнаваемости Витус Служкин. И день ищет и ночь напролет. А тихая гавань укромно хихикает глядя на его метания и беззвучные восклицания. Ну и место! «Затон, словно вселенский тупик, вобрал в себя всевозможный хлам...на рыжих склонах, валялись ржавые конструкции, мятые бакены, какие-то причудливо изогнутые части кораблей, спасательные круги, одиноко торчали портовые краны и закопченые трубы мастерких...». Мало этого ироничному автору. Щедрой рукой разбрасывает он на пути героя все новые и новые действующие лица. Попутно мимоходом направляет бедолагу Служкина в школу. Мол, там ты еще себя не искал.
Да и условие есть одно – время работает против героя. Хреновенькая игра, не найдешь искомое вовремя – извини, как говорится, сам виноват. Мечется Витус, курит нервно, наощупь пытается отыскать решение. Как незрячий раскинув руки шарит в пространстве. А вдруг здесь и найдет он самого себя. Но кто это? Друг детства Будкин, не то. Одноклассница Лена, не то. По андерсоновски ледяная Кира Валерьевна – ух, точно не то! Что-то мешает. Наверное преобразившийся характер – нет волевой напористости того давешнего кормчего. Да и откуда ей здесь сохранится. Пространство эпохи – склизкое, вязкое, диктует другие правила. Не нужен боец – две ипостаси, на выбор. Блаженного и обывателя. У последнего множество вариантов. Но последнее тесновато для Служкина. Вздыхает и влезает в комбинезон блаженного. Еще труднее становится процесс поиска. Может просто ходить наугад, куда ноги несут?
«Витус столкнулся с девушкой, неожиданно выскочившей из-за угла. Хмельной кураж ударил в голову. – А позвольте, с вами познакомиться. Откуда такая красота на нас свалилась? – подавляя внезапно возникшую икоту произнес Служкин. Эффектная брюнетка, небрежно покачиваясь на высоченных каблуках, мгновенно обозрела Служкина с головы до ног. Его стоптанные туфли, мятые брюки, всклокоченную шевелюру. – Красота эта, не про вас мужчина будет – презрительно произнесла красотка...» Так, в непростой игре Служкина, реальность огораживает его красными флажками. И вдруг шанс – нащупал, ухватил, вспомнил. Всего то стоило выбраться из давешнего тупика на просторы реки. К тому же прихватив команду.
«Но молчание у огня объединяет нас прочнее, чем развеселые базары. Я знаю, что обозначает это молчание. Оно обозначает север, ночь, затерянность в тайге. Оно означает наше общее одиночество...» Спасен. Неужели? Нельзя, все таки уповать на благородство автора. Коварен он и завистлив. Вместо ленты реки снова тот самый затон, набитый дебаркадерами и ржавыми баржами. И время вышло. Game over. Если я крикну – «Беги Витус, из последних сил беги, брось все к чертовой матери!», услышит он меня или нет? Побежал! «Но глаза его, видимо никуда не глядели, зато ноги шагали все быстрее и быстрее. Со стороны, наверное, могло показаться, что Служкин мечется по Речникам, натыкается на невидимые преграды, шарахается в стороны, бежит и натыкается на стеклянную стену... Наконец он присел, выкурил три сигареты. Затравленно посмотрел вниз.Затон был пуст. Все корабли уплыли...».
А что там в третьей части? Слово мстительному автору:
« - Скажите, Алексей Викторович, вы не планировали написать продолжение к роману «Географ глобус пропил»?
- Нет, наверное, читатель при желании сам представит каким могло бы быть развитие сюжета...» (Из интервью данного А.В.Ивановым журналу «Уральский следопыт» 2003 г.)
Перед глазами плывет третья часть произведения. Стоп. Достаточно. Друзья, достаньте бутылку водки, налейте грамм сто и осушите залпом. За Географа. С забавной фамилией Служкин.
Человеку свойственно ошибаться. И я не исключение.
Я брала "Географ пропил глобус" в руки с уже заранее сложившимся предвзятым отношением. Такая уж натура — подозрительно относиться к современной литературе, особенно к хвалебным отзывам на неё (даже игроки сборной России по футболу называли Иванова в числе любимых авторов — ну куда это годится?). И первые две-три главы предвзятость отрабатывала свой хлеб: "Что за дешёвый трюк с мнимым глухонемым?" — вопрошала я, — "Ну, давай, автор, ещё всю книгу закончи этой сценой".
Дальше я тоже пыталась ехидничать и ёрничать: и фамилия у героя уничижительная — Служкин, и лучший друг Будкин не в пример удачлив, и жена пила ("пила" в данном случае существительное, а не глагол), и работает он учителем (неудачник!), и выпить не дурак (ну, точно, типично русско-фольклорный неудачник).
А вот потом... Ну, вы же видите, какую оценку я поставила книге. Признаю, я ошибалась. С каждой следующей главой Служкин и его окружение захватывали меня всё больше и больше. Я с сожалением осознавала, что вот, ещё немного, и книга закончится. И Служкин окажется там, в своей Перми первой половины 90-ых, а мне надо будет возвращаться в реальную жизнь.
Мне даже немного жаль, что этот герой понравится не всем (ну видят же некоторые его исключительно как алкоголика со скабрезными шуточками). Сама история затронет тоже не каждого. Стиль повествования следует аналогичной логике. Про специфический юмор вообще молчу (пермяки — люди творческие, много шуток произошло из тех краев, что стоит хотя бы "Назови его Д'Ивуар, и будет у тебя свой собственный кот Д'Ивуар" ©).
Мне немного жаль, что через двести лет эту книгу невозможно будет оценить так, как её можно оценить сейчас. Это такое неуловимое, атмосферное присутствие, реализм, понятный до конца только тем, кто живёт в его эпоху. А будущее... ну откуда я знаю, каким оно будет? Есть предположение, что отличным от настоящего.
Служкин — это запредельный герой романа о суровой прозе типичной жизни. Той, обычной, скучной жизни, о которой написано так мало хороших книг. Проще нафантазировать, что-то придумать (может быть, даже целый мир, другой мир), чем описать то, что творится вокруг так, что бы это было интересно читать. Где только история с перепутаными аудиокассетами для выступления литературного кружка были перепутаны в банальном жанре, а всё остальное повествование не опошлено самыми типичными штампами.
Географ... Мне всегда нравились люди, настолько сильные, что даже в самых унылых эпизодах жизни не теряют способность шутить. Юмор — это ведь тоже защита от окружающей мерзости. И броня эта особенно непробиваемая. Пожалуй, я Служкину даже завидую.
И, конечно, спасибо Иванову за предоставленную возможность посмотреть со стороны на слабый пол. С мужской стороны. Как же забавна всё-таки женщина, решившая отомстить мужу или любовнику.
Книга прочитана и отрецензирована в рамках книжного флешмоба.
«Боже, как грустна наша Россия!» - воскликнул А.С. Пушкин, когда Н.В. Гоголь прочитал ему первые главы «Мёртвых душ». И вслед за поэтом захотелось и мне воскликнуть так же после прочтения повести А.Иванова «Географ глобус пропил».
Тоска и неприкаянность, бессмысленность и безнадёга – круг жизни молодого учителя географии Виктора Сергеевича Служкина. Да, собственно, и не учитель он вовсе, даже не географ, закончил биофак университета, но волею судьбы занесло его в близлежащую школу, где «сеять разумное, доброе, вечное» у него плохо получается. «Раздолбай я клёвый, а учитель из меня – как из колбасы телескоп, - опять разливая вино, честно сообщил Служкин». Уточню, что разливает вино он своим ученикам в подъезде.
А что у него получается хорошо? Кажется, что ничего. Он запутался в отношениях с женщинами, с друзьями, с учениками. «Вроде и люблю её, а к ней не тянет. Тянет к другой девице, училке из моей школы, а жить всё равно хотел бы с Надей. И живу с Надей, а ближе тебя нет никого…Никакой точки опоры в жизни, болтаюсь туда-сюда… Мечусь в заколдованном круге, а порвать его нечем».
Он словно заблудился в трёх соснах – кажется, рядом выход, и можно что-то изменить, стоит только захотеть, но что и как? Он не знает. А кто знает? И вспомнились тут вечные вопросы нашей великой литературы: кто виноват? Что делать? И вспомнились герои и типы нашей великой литературы. Маленький человек, например. Тоскующий, загнанный, забитый и униженный, не замечаемый почти никем. Чем Служкин не Башмачкин? Недаром, по-моему, у него и фамилия такая… маленькая. Чем лучше его ученики, которых он не может заставить себя слушать, чиновников, сыпавших бумажки на голову Акакию Акакиевичу? Конечно, он уже не произносит робко: «Зачем вы меня обижаете?», он деятельностно наводит порядок: звезданёт кого-то, кому-то даст пинка, кому-то поставит не глядя двойку. Ученики при этом в долгу не остаются.
И лишние люди тоже вспомнились. Бесцельное, потому бессмысленное существование не просто хороших, но иногда лучших людей. Какая цель у Вити Служкина? Он сам не знает. Подобно известным героям, он уже устал от жизни, от её однообразия и тоски. И кажется, так же «им овладело беспокойство, охота к перемене мест» - он ведёт некоторых из «зондеркоманды», из «красной профессуры» в поход. И кажется, вот он – выход из замкнутого круга, только в походе Географ преображается, в своих любимых местах, когда он любуется рекой, по которой они плывут на плоту-катамаране, когда в нём просыпается настоящий поэт. Он, кстати, действительно пишет стихи, часто ехидные и ёрнические, но совсем другие он будет читать девочке Маше далеко-далеко от школы. И здесь, в рассказе о походе, часто меняется сам стиль повествования, пейзажные зарисовки выглядят как чудные стихотворения в прозе. Очаровательно, например, описание каши (той самой, банальной и прозаичной): «Быстро закипел чай и оживилась каша. Она родилась из горсти сухой гречки, как Афродита из пены. Под крышкой котла она возилась, устраиваясь поудобнее, и всё охала, жаловалась, что-то бурчала себе под нос – она была женщина нервная и впечатлительная».
Заметим, что именно в главах о походе автор передаёт слово самому герою, мы теперь слышим его самого. Мы приблизимся к нему настолько, что узнаем, кажется, о нём всё, он ничего не скрывает от себя и от нас, читателей. Но какая же это грустная правда! «Я уже скоро лысым стану, можно и бабки подбивать. И вот я стою под этими созвездиями, с пустыми руками, с дырявыми карманами. Ни истины, ни подвига, ни женщины, ни друга, ни гроша. Ни стыда, ни совести. Ну как же можно так жить? Неудачник… не дай бог мне никому не быть залогом его счастья. Дай бог мне никого не иметь залогом своего счастья. И ещё, дай бог мне любить людей и быть любимым ими. Иного примирения на Земле я не вижу».
И вспомнился тут Печорин и история с княжной Мери. Чем не история с милой и влюблённой девочкой Машей? Страницы, когда сам Служкин говорит о Маше – на мой взгляд, одни из лучших, написанных писателями о любви, трогательные, пронзительные и в то же время пронизанные страстью.
Бедный-бедный Витя Служкин… Маленький? Лишний?
«Боже, как грустна наша Россия», если в ней ничего не меняется.
Данный роман долго валялся у меня где-то в недрах компа, пока наконец не нашел своего времени. И сказать, выбрал он это время неплохо: я как раз начинаю новый учебный год в качестве учителя в средней школе. А произведение как раз о педагогической практике одного безответственного человека.
Ну, начнем с того, что язык книги "Географ глобус пропил" Иванова на редкость простоват, диалогов - куча, авторских отступлений - минимум, предложения короткие. Это с точки зрения лингвиста. С точки зрения же литератора, в этом-то и состоит ценность произведения. Яркий, юмористичный и печальный одновременно, он "цепляет" именно современного читателя.
Главный герой (кажется, у него много общего с автором), часто резок, ленив, и прочее, прочее, прочее. Вообще, Иванов очень.. жесток чтоли к Служкину (это герой), описывает его с самых ужасных сторон. И тем сильнее шок после переломного момента.
Очень гипербализирует автор в описаниях учеников, в поведении жены, в вечных ссорах и конфликтах героя. Однако это-то и делает его книгу такой живой. Получила огромное эстетическое наслаждение от чтения.
Года 4 назад скачала из интернета книгу "Географ глобус пропил" Алексея Иванова - привлекло неординарное название и распечатала чтобы было чем занять себя в поездке (предстояла поездка 1,5 суток).
Как я и ожидала (по отзывам в интернете) книга захватила меня полностью. Язык автора очень доступый, простой, легко читается. События описываются ярко, без занудства. К главному герою книги "Географ глобус пропил" - учителю географии в школе - отношение двоякое (как и в жизни - не бывает 100% плохих и 100% хороших людей... во всех умещаются и недостатки и достоинства), с одной стороны он недотёпа и "придурок", а с другой несчастный, потерявшийся человек. Всё у него в жизни как-то не так...
Где-то я смеялась (и зачтывала вслух смешные моменты попутчикам) а где-то становилось очень грустно. В общем, книга была прочитана, что называется, взахлёб и меня очень заинтересовал автор - Алексей Иванов, позже я прочитала ещё одну его книгу "Общага-на-крови".
Я стал читать эту книгу потому, что узнал о картине, которая выйдет в сентябре по одноименному произведению. И я предчувствую фурор и огромный успех будущего фильма. Так что, товарищи, которые не хотят быть как все бегите за этой книгой Сейчас. Не пожалеете, точно! В ней большое место уделено образу простого русского человека. Хоть и персонаж по-своему уникален. А в общем книга про наш народ, про жизнь, какая есть без прикрас. Иванов - писатель с большой буквы, и я не могу не упомянуть об этом. Язык произведения, как сообщалось в других отзывах, прост и в то же время очень точен. Многие герои оживают сразу же после прочтения. Я думаю актерам, здесь есть, что играть. Это настоящая литература и думаю со мной согласится огромное количество людей