Книга о том, как зарождалась человеческая этика в борьбе с религиозными предрассудками — именно так можно резюмировать смысл романа.
Он написан в нарочито простой форме, но в очень искренней. Каждая мысль продумывается героями до конца и делается осознанный выбор, хотя в их душе зачастую борются весьма противоречивые чувства.
Жена вождя Ви по имени Аака ревнует его к другим советчикам — уродливому Пагу и найденной в лодке беглянке из южного племени Лалиле. Но она способна принять сторону Лалилы, когда ту хотят принести в жертву, чтобы якобы умилостивить «гнев богов» и вернуть солнце. Уважает её за то что та не требует от Ви нарушить клятву иметь только одну жену. И много ещё других моментов поведения этой неожиданно гордой и самостоятельной женщины остаётся в памяти.
А вот эпизод с Пагом, после того как он спасает племя от нападения огромной стаи волков:
«Я убил всех твоих родичей, Серая Мать, -- говорил Паг волчице. -- Почти всех. Но ты простила мне, ты пришла на мой зов, как прежде приходила. А ведь ты -- только зверь, а я -- человек. Если ты, зверь, можешь простить, то почему я, человек, должен ненавидеть того, кто причинил мне значительно меньше обид, чем я тебе? Почему должен я убивать Лалилу за то только, что она похитила у меня человека, которого я люблю? А ведь она мудрее меня и красавица! Серая Мать, ты -- хищный зверь, и ты простила меня и пришла на мой зов; потому что когда-то вскормила меня! А я человек!
Волчица поняла, что вскормленный ею человек чем-то взволнован. Она облизала ему лицо и прижалась к ногам того, кто уничтожил всех ее сородичей и воспользовался ее любовью в своих целях.
-- Я не убью Лалилу и не буду бунтовать народ, -- сказал, наконец, Паг. -- Я прощу, как Серая Мать простила меня. Если Аака хочет погубить Лалилу, пусть строит козни, но я предупрежу Морскую Колдунью. Да, я предупрежу ее и Ви. Спасибо тебе за урок, Серая Мать.»
Не стану приводить больше примеров. Стилистика романа необычна тем, что герои нередко иронизируют друг над другом.
В 1920 году Хаггард написал роман «Древний Аллан», где описывает как после настоятельных просьб некоей госпожи Аллан вдыхает дым особого растения и в памяти у него пробуждаются воспоминания о прошлых жизнях, начиная с времён охотников на мамонтов. И в «Ледяных богах» Аллан вместе с приятелем по имени Гуд вдыхает тот же дым, видит себя своим далёким предком по имени Wi (можно было бы перевести скорее как Уай). Специально оговаривается, что способность к суждению современного человека остаётся у Аллана, но он чувствует всё то, что ощущал предок. В финале Гуд, который переносился вместе с ним, задаётся вопросом
»
Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Wi, the great hunter of the tribe, who by birth and surroundings was a most elementary savage, showed himself much in advance of his age. He made laws; he thought about the good of others; he resisted his perfectly natural inclinations; he adopted a higher religion when it was brought to his knowledge; he was patient under provocation; he offered himself up as a sacrifice to the gods in whom he no longer believed, because his people believed in them and he thought that his voluntary death would act as a kind of faith cure among them, which is one of the noblest deeds I have ever heard of among men. Lastly, when he saw that a confounded hollowed-out log, which by courtesy may be called a canoe or a boat, was overcrowded and likely to sink in a kind of ice-packed mill race, he thrust it out into the stream and himself remained behind to die, although it contained all that he cared about—his wife, another woman who loved him, his son, and perhaps, I may add, his brother. I say that the man who did these things, not to mention others, was a hero and a Christian martyr rolled into one, with something of the saint and Solon, who I believe was the first recorded lawgiver, thrown in. Now, I ask you, Allan, could such a person by any possibility have existed in paleolithic or pre-paleolithic times at that period of the world's history when one of the ice ages was beginning? Also the same question may be asked of Laleela.»
То есть такой вопрос о слишком большой современности мыслей и поступков Ви, возникает и у героев. Для Хаггарда ответ один: люди в целом не слишком сильно изменились, и любознательность, участливость и забота о других всегда были и будут присущи лучшим.
В автобиографии «Дни моей жизни» (1926) Хаггард описывал, соприкосновение с миром непознанного на спиритических сеансах, а в гл. 19 классифицировал свои видения, которые приходили к нему в виде ярких картин между сном и бодрствованием, и триводил три их возможные причины: 1) память о некоем важном происшествии из предыдущего воплощения; 2) воспоминание из видовой памяти предков; 3) образы подсознания. Отвечая на, по-видимому, нередко звучавшие в письмах читателй вопросы о том, почему он чаще всего повествовал о Египте, Африке и Скандинавии, Хаггард писал: «….бесспорно, что некоторые люди питают неодолимое влечение к определенным странам и историческим эпохам. Разумеется, проще всего это объяснить тем, что предки их жили в этих странах в те самые эпохи. Я люблю норманнов тех времен, когда слагались саги, и еще болеё ранних. У меня достаточно оснований полагать, что предки мои были датчанами. Однако египетского предка я не разыскал в своей генеалогии ни одного. Если таковые и были, то очень давно. Как бы то ни было, мне одинаково близки и норманны, и египтяне. Мне легко проникнуться их мыслями и ощущениями. Я даже разбираюсь в их верованиях. Уважаю Тора и Одина, преклоняюсь перед Изидой и неизменно хочу пасть ниц перед луной».
Думаю, действительно стоило бы дополнить русский текст для следующих изданий.
