Почему, лишь лишившись чего-то в жизни, мы начинаем ценить это по-настоящему? Настоящую цену свободы узнает лишь тот кто ее потерял. Продолжительность одного мгновения – лишь тот у кого оно последнее. Можно праздно предаваться философским рассуждениям на эти темы, но прочувствовать их до конца не так просто. А для того кто все же прочувствовал может быть уже слишком поздно.
Что вы сказали? Прыжок в неизвестное? Очень хорошо! Прекрасно! Вам, наверное, уже случалось прыгать… в неизвестное? Нет? (...) Не правда ли, смотришь вниз и сперва не испытываешь никакого страха, думаешь: так нужно! Страх появляется — ужасный страх! — лишь в то мгновение, когда теряешь опору и начинаешь падать… Лишь только в эту секунду! Видишь вдвое отчетливее все, что вокруг тебя происходит. Чувствуешь капли пота у себя на лбу. А затем…
В очередной раз убеждаюсь, что нельзя верить аннотациям и обложкам при выборе книг. Этот роман был первым знакомством с творчеством Лео Перуца, и польстился я на многообещающее сравнение с Густавом Майринком. Как оказалось зря. Никаких особенных пересечений с философской мистикой Майринка здесь нет. С обложкой другой косяк. На этот раз она совершенно точно передает суть самого произведения, но, при этом сразу же раскрывает и главную интригу. Словом, никак на нас не угодишь! Но, надо сказать, ни то ни другое не смогло в конце концов испортить впечатление от самой книги.
Может показаться странным, но мне книга напомнила не Майринка, а скорее старый добрый фильм Георгия Данелия «Мимино» или его же «Паспорт». Сами действующие лица и декорации конечно другие, но зато те же злоключения главного героя, те же абсурдные ситуации, над которыми не знаешь плакать или смеяться. Скорее все-таки плакать. Бывает же такое в жизни. Но, с другой стороны, наверное, только такие ситуации и помогают лучше понять жизнь и разобраться в себе. Увидеть истинные ценности и отбросить всю ненужную, хоть и яркую шелуху. Не опоздать бы только!
Роман «Прыжок в неизвестное» полон скрытых аллюзий и образов, хотя понимать это начинаешь далеко не сразу. Сам стиль повествования очень неторопливый и размеренный, со множеством деталей описывающий встречи главного героя с другими действующими лицами. Эта неторопливость создает впечатление весьма продолжительного времени действия, но тут и кроется первая ловушка. Оказывается все действие занимает лишь двенадцать часов. А потом выясняется... хотя, собственно, пусть это выяснит тот кто дочитает до конца.
Еще читателям предстоит не слишком приятное знакомство с весьма своеобразным главным героем. Он, мягко говоря, немного неуравновешен и неадекватен в общении, а человек с медицинским образованием наверняка мог бы поставить и более точный диагноз (а то и несколько сразу) его психологическому состоянию. Однако к сожалению (к счастью?) у нас есть обложка которая сразу расставляет, если не все, то многие точки над «i». Благодаря ей, можно обойтись и без медицинского образования, а странности Станислава Дембы становятся более понятными, однако особой симпатии он все равно не вызывает. Его чувства и взгляды на мир тоже весьма своеобразны даже для человека оказавшегося в подобном положении. Вот тут уже никаких параллелей с Мимино искать не стоит.
Каждому хотелось денег, все кричало, все лезло вперед, мир был большим круглым игорным столом под зеленым сукном, залитым водкою, запачканным пеплом от сигар, серебро звенело, бумажные деньги шелестели, ко всякому гульдену, катившемуся по свету, тянулась тысяча жадных рук, волосатых, с изуродованными пальцами, умевших, однако, хватать, подобно щупальцам полипов, — и среди этой свистопляски оголтелости, алчности, подлости и надувательства он, Демба, осмеливался робко тянуться руками к своей доле, к жалкой горсточке денег, из-за которой дрались тысячи других жалких кулаков, отталкивавших его и оттеснявших. И Демба вдруг упал духом, и оробел, и сдался, и хотел тайком улизнуть, болезненно устыдившись жалкого своего покушения.
И все же какая-то черта привлекает читателя в Станиславе Дембе. Позволяет проникнуться к нему если не симпатией, то хотя бы сочувствием. Как попавшее в охотничий капкан несчастное животное он продолжает сопротивляться и отчаянно пытаться вырваться на свободу. Даже несмотря на массу неудачных попыток, несмотря на то что стальная цепь слишком крепка, несмотря на боль, унижение и непонимание, он продолжает стремиться на волю. И готов даже к прыжку в неизвестное ради этого.
И никого не лишает аппетита и приятного самочувствия и здорового сна сознание, что в это же время тысячи других подвергаются пытке заключения. Если бы люди были в состоянии вполне уяснить себе эти слова: «два года тюрьмы», продумать их до конца, то не могли бы не зареветь от ужаса и отчаяния. Но у них притуплено сознание, и только однажды низвергнута была Бастилия.
Два года тюрьмы. Неадекватность наказаний преступлениям. Для России последнего времени эта тема уже успела стать больной. Или она всегда была больной? А ведь роман написан больше века назад. Неужели ничего не меняется в этом мире? Или, точнее, неужели ничто не меняется к лучшему? Лишь энтропия растет...
