Странная история Доктора Джекилла и Мистера Хайда

Признаюсь, познакомился с этой удивительной, «странной» историей только лишь вчера. Долгое время, целые годы эта замечательная книга стояла на полке и цепляла мой взгляд. Отчего я не взял ее к прочтению раньше? Честно говоря, не знаю. Учитывая то, что мне всегда было интересно ознакомиться с ней, это вдвойне загадочно, точно как содержание самой повести господина Стивенсона.
Чем же меня привлекло это произведение еще до прочтения? Ответ прост!
Что может быть оригинальнее классического английского детектива, да ко всему прочему еще и удивительно завязанного на психологии личности, ее поведенческих установках, побуждениях, мотивах?
Что может быть очаровательнее старого Лондона с его многовековой историей, его мощеными мостовыми, его густыми туманами; Лондона, охваченного, к тому же, мистическими и непостижимыми событиями?
Список можно продолжать, но суть уже не в этом, так как я твердо намерился прочитать данное произведение, о чем не пожалел ни на минуту.
Повествование начинается неторопливым зачином, с помощью которого автор плавно вводит своего читателя в общие черты дела. По мере этого начального знакомства нам открывается все больше загадок, которые накладываются одна на другую, а затем… начинается нечто невообразимое: наистраннейшее завещание, необъяснимое убийство, пропажа людей, глубочайшие перемены в характере персонажей.
Все это движется, стремительно развивается, набирает обороты и… неожиданно кончается.
Я с удивлением смотрю на оставшуюся непрочитанной часть повести и буквально недоумеваю, ведь осталось еще ни много ни мало ровно столько же, сколько уже было прочитано. Разгадка уже почти просится на волю, но автор упорно держит в напряжении до самого конца, тщательно и не торопясь раскладывая всю нужную информацию по полочкам нашего сознания. Немалую роль в этом деле играет писательское мастерство автора и не дает заскучать на оставшихся страницах.
Что еще для меня ценно и важно в этой книге, так это морально-нравственная составляющая проблемы.
Нам открывается вся порочность человеческой души, себялюбие, желание удовлетворить свои самые низменные потребности, наплевательство на окружающий весь мир, а также сопровождающие все это неимоверный азарт, чувство безнаказанности, неуловимости… А как закономерный результат полнейший крах мечты, жизни, существование на грани человеческой сущности. Раскаяние! Но что толку? Ведь уже ни в чьих силах изменить что-либо.
В заключение позволю себе не согласиться с предыдущим оратором (ничего личного, просто выражение своего субъективного мнения). Взгляд со стороны третьих лиц только добавляет разнообразия повествованию, не дает зацикливаться на одном персонаже, посмотреть на события под диаметрально противоположным углом. Возможность делать это, видеть ситуацию глазами первоисточника ко всему прочему помогает также разбавить сухой описательный текст, добавить эмоций.
Единственным замеченным мной минусом является тот факт (а его нельзя отрицать), что главная изюминка повести, ее ключевой момент, разгадка, в конце концов, была мной угадана еще почти в самом начале. Однако могу сказать, что общей картины от прочитанного данное обстоятельство сильно не портит, в частности потому, что главная идея автора, пожалуй, не в этом, а в демонстрации человеческой сущности. А, кроме того, учитывая время, когда была написана эта замечательная повесть, данный пробел можно, на мой взгляд, признать более чем простительным.

Мало на свете книг, которые в полной мере можно назвать гениальными. Нужно как минимум сочетание литературного мастерства и актуальной темы, причем актуальной на все времена. Плюс к этому нужно найти правильную точку зрения, пройти между холодным исследованием и жарким морализаторством... в общем, много чего нужно.
Стивенсону это удалось. Тема разделения добра и зла в человеке воплощена исчерпывающе. Зло как чистая, животная радость жизни; добро, как его логово, безопасная пещера, в которой оно может отсиживаться... но природа его такова, что оно не сможет оттуда не выйти. И невероятные прозрения, типа того, что все научные и логические способности Джекила многократно усиливались в Хайде. Да, добро — это тормоз, это ограничиталь, и это многих приводит в бешенство. Как ни странно.
Прочитав книгу невозможно не переоценить все, что накопил в себе. По иному смотришь на другие книги и вроде бы прежде симпатичных героев. Начинаешь глубже понимать мир, яснее видеть то, что приводит его в движение.

Классика мировой литературы. Заэнное число лет до психоанализа и клинической психиатрии появилось глубокое психологическое произведение, обличенное в столь милую нашим сердцам фантастическую форму, о раздвоении личности. А также о том, что главные поля сражений в войне добра и зла лежат внутри человеческого существа.
Не могу не привести в отзыве эту притчу, которая как нельзя лучше отражет основную идею произведения:
Притча о двух волках
Когда-то давно старый индеец открыл своему внуку одну
жизненную истину.
В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух
волков. Один волк представляет зло — зависть, ревность,
сожаление, эгоизм, амбиции, ложь… Другой волк представляет
добро — мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность…
Маленький индеец, тронутый до глубины души словами деда, на
несколько мгновений задумался, а потом спросил: — А какой волк
в конце побеждает?
Старый индеец едва заметно улыбнулся и ответил:
- Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

Мой Дьявол вырвался наружу с яростным желанием творить зло
Да нет, не вырвался, доктор Джекил сам выпустил его на волю, поддавшись соблазну.
Я это произведение вспоминаю довольно часто. Как же это интересно узнать, какие тайны скрывают наши мозг и душа, понять, кто живёт на твоей тёмной половине. Об этом задумывались и до и после Стивенсона, но именно ему удалось наглядно показать, что происходит с интеллектуалом, пожелавшим выпустить наружу те силы, которые были заперты ключом сознания.
Добрейший и талантливейший доктор Джекил. Он понял, что человек двоичен, и нашёл способ разделить сущности. Цель учёного была самой гуманной: он хотел избавить человека от второй половины, толкающей на дурные поступки и как следствие обрекающей на муки совести: «дурной близнец пошел бы своим путем, свободный от высоких стремлений и угрызений совести добродетельного двойника, а тот мог бы спокойно и неуклонно идти своей благой стезей, творя добро согласно своим наклонностям и не опасаясь более позора и кары, которые прежде мог бы навлечь на него соседствовавший с ним носитель зла».
Мог ли доктор предположить, что, решив на себе поставить гениальный, но страшный эксперимент: подавить сознание и выпустить наружу агрессию, злобу, равнодушие, эгоизм, трусость — он создаст новую личность — мистера Хайда? Интеллектуалу всегда кажется, что разум может одолеть любые проблемы, но вот в этой паре получается наоборот: мистер Хайд, жестокое и беспринципное существо, не умеющее себя контролировать, готов погубить Джекила, не понимая, что это будет и его смерть.
И ведь что получается? Зло, выпущенное наружу, и поначалу не слишком мощное (мистер Хайд ниже ростом и субтильнее доктора Джекила), оказывается сильнее добра. Зло вытесняет из жизни учёного, так как борется за существование, причём самыми циничными способами.
Виноват ли Джекил? Да, поддавшись голосу только рассудка, он оставил в стороне сложнейшие нравственные вопросы: он желал плотских удовольствий и совсем не хотел за них расплачиваться, не желал жить в состоянии воздержания, а теперь всю вину можно было свалить на неприятного всем и каждому Хайда. Только не стоит забывать: Хайд — это неотделимая от Джекила часть.
Повесть оказалась настолько привлекательной для писателей, драматургов, кинематографистов, что было создано несколько римейков этого произведения и 19 (!)экранизаций. Да и «Бойцовский клуб» Ч. Паланика, и частично «Американский психопат» Б. Эллиса воссоздают идею Стивенсона о нескольких личностях, поселившихся в душе человека и вытесняющих всё по-настоящему ценное из неё. И всё-таки выбор между добром и злом остаётся за человеком.

Читается на одном дыхании.
Хорошо показана двойственность человека и то к чему может привести попытка отказаться от какой-либо своей "части", конечно преувеличено на мистический лад, но все же.