Николай Лесков
1880 г. / Повесть

Повесть о четырех подвижниках дела воспитания детей, вся жизнь которых была неразрывно связана с Первым петербургским кадетским корпусом: его директоре Михаиле Степановиче Перском, «отце-экономе» Андрее Петровиче Боброве, корпусном докторе Зеленском и корпусном священнике архимандрите Иринее...

Аркадий Гайдар
1939 г. / Повесть

Чук и Гек жили в Москве вместе с мамой. А папа работал далеко-далеко от них, у подножия Синих гор. Он очень редко бывал дома и скучал по своим мальчишкам. Однажды папа написал маме письмо, в котором приглашал свою семью в гости. Чук и Гек были в восторге — ведь это означало, что они отправляются в самое настоящее путешествие!

8.4
Он не был богат, красив и знатен, он любил ее, любил безмерно, безответно и самозабвенно. Она была польщена, она стеснялась его любви, она была замужем. Он прислал ей в подарок гранатовый браслет. Она смеялась над этой выходкой, смущаясь и кокетничая, ее гости забавлялись историей, ее муж был снисходителен. А он...
8.4

Книга, номинированная на Букеровскую премию, буквально взорвала отечественный книжный рынок и обрела не просто культовый, но — легендарный статус!

Повесть, в которой тема взросления будто переворачивается с ног на голову и обретает черты сюрреалистического юмора!

Книга, в которой гомерически смешно и изощренно зло пародируется сама идея счастливого детства.

Чуткий и умный Санаев все правильно понял. Оттого ценность его повести возрастает, и ей гарантировано место в истории русской литературы.

8.3

«Тень Каравеллы» — повесть о военном и послевоенном детстве. В ней говорится о первом парусе, о первой морской карте, о первой победе. Эта книга о том, как начинается всё самое главное в жизни настоящих «моряков, поэтов и путешественников».

9.2
Афанасий Иванович Товстогуб и его жена Пульхерия Ивановна двое старичков «прошедшего века», нежно любящих и трогательно заботящихся друг о друге. Афанасий Иванович был высок, ходил всегда в бараньем тулупчике, и практически всегда улыбался. Пульхерия Ивановна почти никогда не смеялась, но «на лице и в глазах ее было написано столько доброты, столько готовности угостить вас всем, что было у них лучшего, что вы, верно, нашли бы улыбку уже чересчур приторною для ее доброго лица»
8.4