Блистающий мир

"Блистающий мир" - замечательный пример романа, скрывающего за ярким названием яркое содержание, что в принципе является отличительной чертой А.Грина. Сие произведение полностью оправдывает ожидания читателей. Хотели любви, чудес и романтики - получите, распишитесь, как говорится. Для любителей философских изысканий так же найдется пища для ума, и даже на заядлых мистиков роман произведет впечатление. К слову о мистике, все вы наверняка прекрасно помните роман нашего дорогого и любимого М.Булгакова (почитателя творчества А.Грина, кстати) "Мастер и Маргарита". Однако мало кто знает, что на эпизод в театре с участием Воланда и Ко, когда они при помощи хитрых махинаций оставили добрую половину женского населения Москвы в одних панталонах, автора вдохновил знаменательный эпизод в цирке из романа "Блистающий мир", (вы только не подумайте, что у Грина тоже полуголые женщины в романе). Вобщем, искренне надеюсь, что доверие ко вкусу Булгакова станет для кого-то достаточным основанием обратить внимание на творчество Александра Грина.

«Блистающий мир» поразил. Это невероятный роман, просто невероятный, и страницы с 50 его до конца я ходила — как летала, и ждала, что будет, и не хотела читать дальше, чтобы не заканчивался.
Грина очень ругали за отсутствие сюжета, за несвязность повествования. И это притом, что текст оставляет после себя совершенно волшебное послевкусие, какое бывает утром в день рождения или в канун Нового года. Не чудо, но обещание чуда. Предвушение.
И, кажется, не нашлось сообразительного и талантливого критика, который мог бы растолковать, в чем же дело. Откуда взялось это странное ощущение от столь несвязного текста, который не ведет ни к чему и заканчивается ничем.
Я скажу: от безупречного единства формы и содержания. Даже не так: идея романа, то, как она развивается и какой в итоге оказывается, безупречно гармонирует с оборванным, не реализованным сюжетом.
Блистающий мир на мгновение возникает — и тут же тает. В воздухе остается только легкая дымка, которая напоминает о нем, и тревожит, и не дает покоя. Кому-то это в радость, а кто-то не может смириться с существованием чего-то недоступного, вне нашего контроля и досягаемости.
Этот роман по определению не мог иметь завершенного сюжета (в смысле, развиваться по нарастающей и честно закончиться чем-то великим), потому что это было бы предательством автора по отношению к самому себе. Да, безусловно, в этом случае он был бы, наверное, более читаем и продаваем, но цель-то не в этом! Помните первую встречу Друда и Руны Бэгуэм, монолог Руны, что вот человек, который мог бы стать великим, привлечь к себе массы, повлиять на огромное количество людей.
Друд говорит: «Нет».
И это нет — цель и смысл всего текста. Автор говорит: нет. Нет, я не буду рисовать супермена, нет, я не буду рисовать страдающего героя, нет, я не буду рисовать любовный роман. Таинственный летающий незнакомец им и остается до конца, не предавая ни себя, ни автора.
Грином стоит восхититься уже за безупречный вкус, за величайшее чувство меры. Автор, удержавшийся нарисовать героя, который мог бы стать символом поколения. Вот пример величайшего авторского самоконтроля и самоограничения. Потому, что с действительно героическим героем очень сложно не уйти в пафос, в банальщину, в занудство, наконец. Раскрытые тайны перестают интриговать.
И, более того, просто не хочется. Грин добился своего, претворив в жизнь гораздо более изящную идею. Реальность и блистающий мир только соприкоснулись, но так и не соединились. Текст оставляет удивительное волшебное ощущение — знаете, как говорят, будто ангел пролетел. Его никто не видел и не слышал, но краешком души можно почувствовать. И это стоит многих героических эпосов, да.

«Блистающий мир», на мой взгляд, — самое необычное, даже нехарактерное произведение Грина, оно же, возможно, — самое интересное. Если основную часть творчества Грина можно отнести к романтизму, иногда – реализму, то это – отчетливо символистский роман. Его можно назвать и психологическим и романтически философским. Со всей гриновской серьезностью здесь исследуется вопрос о том, что будет, если привнести в мир истинное (иначе говоря, обыкновенное), то есть не религиозное и не «научное» чудо. Хорошо известно, что и сам Грин не признавал этот свой роман фантастическим, говоря, что в нем летает не человек, а его дух или душа (мечта). Действительно, если только буквально воспринимать полеты Друда, то содержание романа выглядит несколько наивным, во всяком случае, психологически малоубедительным. Слабо верится (хотя сам Грин, возможно, думал иначе), что зрелище летающего человека (в цирке!) могло каким-то очень серьезным образом подействовать на молодую богатую аристократку Руну Бегуэм (даже при том, что она никогда не видела фокусов Дэвида Копперфильда). И совсем уж невероятной кажется общая паническая реакция зрителей – человеческая масса, в среднем, далеко не так впечатлительна, и это-то часто читается между строк у самого Грина. То же касается и преувеличенного внимания к Друду «властей». Всё это придает повествованию оттенок условности и сказочности. Но этот оттенок своеобразен и интересен. Надо признать, что, в целом, мир, вымышленный Грином, обладает внутренней логичностью, проистекающей из чуда.
Другое дело, если воспринимать полёты Друда как некое явление, разрушающее консерватизм и косность далеко не идеально устроенного мира. Этим «явлением» может быть и просто какая-то идея, например, социальной революции. Вот в этом случае сопротивление, возмущение среды, как все мы знаем, может быть колоссальным. Конечно, едва ли сам Грин полагал полёты Друда символом революции, или вообще чего-либо конкретного. Скорее, он выражал стремление человека к свободе, к освобождению от всяческих оков (его постоянный мотив), хотя бы даже и земного тяготения (в этом смелость гриновской фантастики). Но, конечно, как всякое хорошее произведение, «Блистающий мир» не исчерпывается формулировкой единственного варианта понимания и, в силу этого, оценки его читателями заметно разнятся.
Хочется отметить весьма оригинальный авторский язык романа. Поначалу трудности восприятия длинных предложений, интонации и некоторых необычных слов могут возникнуть и у искушенного читателя — небольшой по объему роман читается довольно долго. Но преодоление таких трудностей – занятие приятное. Особое «непонятное» настроение внимательному читателю гарантировано. Может быть, не всем оно придется по душе.
К недостаткам (весьма относительным, правда) книги относятся заметная размытость и несвязность сюжета, всё-таки не очень уместная в романной форме. Например, хочется несколько большей определенности в судьбе Тави Тум — ведь, автор, кажется, ей симпатизирует. Скорее всего, Грин просто не захотел придумывать для нее какой-то бытовой «хэппи-энд» в своем возвышенном символизмом романе. Всё же эту книгу смело можно отнести к классике русской литературы начала двадцатого века. Финал романа одновременно трагичен и оптимистичен, на мой взгляд. Друд мертв. Но, ведь он действительно возник «ниоткуда». Значит, в любой момент может появиться тот или иной новый «друд», парение человеческого духа никогда не прекратится. (Строго говоря, из текста не следует с полной достоверностью, что Друд погиб. Можно говорить лишь о «выздоровлении» Руны.)
PS. Аудиокнига хороша. Рекомендую!

Сложное произведение. Удивительное сочетание романтики чуда и повседневной жестокой действительности. И впрямь, даже тогда мир зачастую отторгал все необычное, выходящее за повседневные рамки. Что уж говорить про сегодняшнюю жизнь. Читается роман не так легко, но заставляет задуматься и не может оставить равнодушным.

эта,казалось бы,на первый взгляд,странная,не имеющая ни начала,как такового,ни конца,история и отражает,пожалуй,всего Грина.этот весь его блистающий мир.мир-жизни.настоящей жизни.лишь только то,что не можем мы увидеть глазами,а только лишь внутренним зрением.Летайте!