Хромая судьба

Хромая судьба

1989 г. / Роман
Феликс Сорокин живет двойной жизнью. В одной он успешный и обласканный премиями советский литератор, активно участвующий в жизни Союза писателей СССР и подерживающий большинство его официозных начинаний. Но вечерами он вынимает из стола свою заветную «Синюю папку» и тайком пишет роман, который не надеется издать в ближайшие годы, точно так же, как авторы — братья Стругацкие — не надеялись издать в России некоторые свои произведения.
Озвучки
Хромая судьба
Год издания: 2007 г.
Длительность: 5 часов 50 минут
Издатель: Равновесие
Исполнители: Артем Карапетян
Подробнее
Пять ложек элексира
Год издания: 2006 г.
Длительность: 3 часа 55 минут
Издатель: Вокруг света
Исполнители: Артем Карапетян
Подробнее
Рецензии
"Я в третьем круге, там, где, дождь струится,
Проклятый, вечный, грузный, ледяной;
Всегда такой же, он все так же длится".
Москву заметает. Москву заметает, как богом забытый полустанок где-нибудь под Актюбинском.
А в неназванном городе идет дождь. Идет день. Неделю. Месяц. Год. Если верить местным жителям, то солнца они не видели три года.
В Москве писатель Феликс Сорокин, в меру в летах; в меру упитанный; в меру титулованный; и в меру перенесший инфарктов, из-за редакционно-издательских треволнений; делает что? В меру питается, в меру существует. Лелеет заветную синюю папку, в которую пишет повесть "Гадкие лебеди", надеясь, что вот это вот и есть оправдание его жизни, оправдание тому, что бумагу марает, оправдание всем военно-историческим пьесам/сценариям/романам про танкистов, которые он пишет. И живет в этой синей папке писатель Банев, герой войны, опальный литератор, сосланный в неназванный город, в котором все время идет дождь, а какие-то таинственные пришельцы, которых все зовут "мокрецы" пытаются построить светлое будущее. Ведь чтобы увидеть то, что вокруг - дерьмо, особых усилий прилагать не нужно. "Мокрецы" же, заодно, знают, что и дальше только гаже и ниже.
Несмотря на то, что скопом, все вместе - и история Феликса Сорокина, и мокрецы писателя Банева - чтение показавшееся мне, все же, муторным, но расчленяя роман - уж очень много замечательного в нем.
Во-первых, описание времени, в котором живет "реальный" писатель Сорокин - брежневский застой - как патока, в которую попали герои-мухи. Вроде что-то можно, а вроде и нельзя. Вроде что-то есть, а вроде и нет ничего. Вроде и протестовать можно, сказать открыто, а вроде и прятать, прятать лучше синюю папочку.
Во-вторых, описание жизни общества союза писателей со знаменитым рестораном и мелкотравчатыми интригами, копошением.
В-третьих, фантасмагорическая булгаковщина и великолепная отповедь, которую дает лаборант Михаил Афанасьевич.
В-четвертых, язык. Не динамичный легкоусвояемый кипеж, который так приятно захватывает в других книгах дуэта, но что-то булгаковско-набоковское (в общем, с вдохновителем определится не трудно :) ).
Есть у Стругацких в романе "Град Обреченный" (лично я его люблю очень, и почитаю за лучшую их работу) замечательное высказывание: "Жалеть женщин и детей, плачущих от голода, -- это нетрудно, это всякий умеет. А вот сумеете вы пожалеть здоровенного сытого мужика с таким вот, -- Изя показал, --
половым органом? Изнывающего от скуки мужика? Денни Ли, по-видимому, умел, а вы сумеете? Или сразу его -- в нагайки?..." (Кстати, изначально у братьев даже был замысел включить "Град" в "Хромую судьбу", как содержимое синей папки.)Вот именно тем самым мужиком показался мне писатель Банев. Бюргер, мещанин, мало вызывающий сожаление. Будто специально нам не показываются ни его былые писательско-издательские страдания, ни его замечательный реванш с отвергнутыми поначалу "Современными сказками". Не показываются какие бы то ни было особенные муки творчества. А все какое-то, что связано с ним, мелкое. Не творец. Не демиург. "Нам хотелось написать человека-талантливого, но безнадежно задавленного жизненными обстоятельствами," - напишет Борис Стругацкий в послесловии много лет спустя. Но не кажется Банев таким (хотя, как показалось мне, точнейшим образом подходящим под это определение и являющимся, как бы метафорой Банева, выступает второстепенный персонаж романа, представившийся падшим ангелом.) Но вот Банев пожалеть надо. Вернее не надо, но книга эта именно тем и хороша, тем и важна, что учит жалеть Банева. И это, как мне показалось, здесь самое ценное.
P.S. ...и животноводство!
СПОЙЛЕРЫ!
В "Хромой судьбе" перед читателем разворачивается удивительно зыбкая и туманная реальность,которая завораживает с первой страницы. В Москве пурга,известный писатель Феликс Сорокин перебирает в памяти свою жизнь до сегодняшнего дня,доверительно и с юмором рассказывает нам о "писательской кухне". Когда Феликс Александрович открывает главный свой труд,увы (а может не "увы",кто знает?),лежащий ныне в ящике стола - Синюю Папку,мы попадаем в безымянный город вечного дождя и диктатуры таинственного господина президента. Там тоже живет знаменитый писатель и куплетист Виктор Банев,который бесконечно устал от дождя и ссор с женой. И он лечит эту усталость выпивкой. Как же иначе? Пусть пить не хочется,пусть Банев иногда сам себе глубоко противен - иного выхода не сыскать. Да и дождь этот проклятый,говорят,мокрецы наслали,чтоб им пусто было! Когда наконец все это кончится? Когда их выгонят из города? Когда разрушат этот лепрозорий,куда никого не пускают,а только везут туда грузовики...с книгами. С книгами,чёрт возьми! И кажется,что в городе боятся не той заразы,которую якобы разносят мокрецы,а того,что когда-то эти прокаженные заставят горожан думать и чувствовать иначе,чем те привыкли. Вот и дети уже так часто к ним ходят. Скоро уйдут совсем и не вернутся. Никогда. Как в легенде о крысолове из Гаммельна. Так и случилось. Но мокрецы далеко не такие,какими их привыкли видеть. Концовка романа Феликса Александровича остается открытой,хотя из-за туч и показалось солнце,мокрецов "нет и никогда не было",а город исчез как страшный сон,как горячечный бред...

И вот мы снова возвращаемся в Москву. Что ждет Феликса Сорокина? "Свет и покой"? Нет. Ему ли,чья душа ищет гармонию здесь,на этой земле,в этой жизни,рассчитывать на булгаковский идеал? Все,что есть у Феликса Александровича - это минуты,когда он "возмутительно,непристойно и неумело счастлив". Счастлив здесь и сейчас. И этого довольно.
Стругацкие странные. Простой язык, обыкновенный, но сам сюжет - сплошная метафора, и, если честно, я ее почти не понимаю. А на грани этого непонимания - ощущения, атмосфера, и люди. Обычные, не хорошие и не плохие, обычные такие интеллигенты - с претензией, как и все мы.
Мир, в котором постоянно пасмурно и идет дождь. И дождь, и алкоголь - полновесные герои повествования, и вместе с ними кончается и рассказ. Переплетение фантастического и чуть менее фантастического сюжетов, две концовки и обе открытые. Что будет с героями, ведь никто из них не сделал свой главный выбор? Но нет, Стругацкие не договаривают, а обрывают сюжеты на самом интересном месте. Потому что иначе все испортишь.
Чтец книги великолепен. Одна из самых лучших книгу Стругацких и в одном из самых лучших исполнений.
Я давно уже не читал книг Стругацких «в первый раз». Я успел забыть, какие чувства порождает прикосновение к вечности. Прочитав наконец эту книгу, я испытал потрясение, какого не испытывал уже давно.
За последний год мною было прочитано множество фантастических книг. Книг хороших, порой даже блестящих, реже – близких, пришедшихся по вкусу и уму, и сердцу. Но как бы ни были они хороши, достоинства их обозримы, счетны, и сравнивать с «Хромой судьбой» их нельзя. Другой уровень, совсем другой у этого романа, который я считаю одной из редких вершин в творчестве даже самих братьев Стругацких. Я люблю творчество братьев и само по себе, что-то больше, а что-то и меньше, но после прочтения этой книги в голове сами собой всплывают сравнения с другими моими любимыми писателями. С Борхесом — по степени глубины на первый взгляд простого текста, с Юрием Ковалем – по блестящему стилю, удивительно точному, образному и притом нисколько не вымученному языку, живому, сочному, искрометному! В редкую книгу погружаешься столь легко и глубоко, как это происходит здесь.
На такую книгу невероятно сложно написать конструктивный отзыв. Ведь что толку рассуждать об идеях, в книгу заложенных, если оттенков идей столько, что невозможно просто охватить их все, обозначить, увязать в одно и сформулировать словом ли, образом? Любая попытка выделить в книге основу приведет к упрощению и неминуемому искажению материала, а чтобы все-таки передать все богатство смыслов в настоящем отзыве, пришлось бы перепечатывать здесь сам роман.
Мне остается лишь делиться впечатлениями. Говорить о том, как хорош ход с введением в реалистичную ткань будней Феликса Сорокина некой чудинки с фантасмагорическим оттенком. Только намеки, тонкие штрихи без развития, но насколько они к месту, как органично они пересекаются с содержимым Синей Папки! Радоваться тому, насколько живы, характерны и убедительны герои что первого, что второго уровней. Размышлять. Многое переоценить. Замереть ошеломленно и понять, что я не могу найти нужных слов, чтобы выразить в полной мере свои чувства. И я думаю, что сколько раз бы я ни читал эту книгу, сколько раз бы ни просыпался в заснеженной Москве прошлого, каждый из них будет в чем-то первым.
Пожалуй, любимая моя вещь у Стругацких (периодически меняющаяся местами с «Градом», но чаще опережающая его). Помнится, когда-то читала ужасного качества ротапринт «Гадких лебедей», потом вариант с «Градом» в Синей Папке. Сначала никак не могла привыкнуть к «подмене рукописи», а сейчас уже вполне с этим вариантом смирилась.
В тысячный раз поражаюсь, как уже где-то с фразы «Москву заметало, как богом забытый полустанок...» возникает ощущение полного погружения в атмосферу повествования и чувство едва ли не физического удовольствия от предвкушения наслаждения чтением. Нет, грешно так любить книги... (откуда? да отсюда же!). Цитат из «Судьбы» повытащилось немало, всплывают то и дело.
Очень интересен писательский мир изнутри. Убийственно сатиричен и все же привлекателен.
А «Гадкие лебеди»... Вот он приходит, этот новый мир. Аккуратно, чуть брезгливо, отодвигая на обочину обитателей старого. Гуманно? Бесчеловечно? Должен ли радовать приход этого мира тех, кого просто отшвырнули в сторону? Или покровительственно похлопали по плечу? Или чьими услугами активно пользовались?
Будет ли добрым и светлым мир, начинающийся таким образом? Умным — да. Неагрессивным — видимо. Но — добрым? И должен ли новый мир быть добрым?
Читайте Стругацких.