Саломея

Саломея

1893 г. / Пьеса
Юная Саломея так увлекла танцем тетрарха Галилеи Ирода Антиппу, что тот исполнил её просьбу принести на серебряном блюде голову Иоанна Крестителя.
Озвучки
Саломея
Год издания: 2010 г.
Длительность: 1 час 42 минуты
Издатель: Радио России
Исполнители: Валентин Гафт, ...
Подробнее
Salome / Саломея
Год издания: 2005 г.
Длительность: 3 часа 3 минуты
Издатель: Студия АРДИС
Исполнители: Кора МакДональд, ...
Подробнее
Рецензии
Создается впечатление, будто Уайльд пишет новую «Песню Песней», хотя это трагическая песнь. Оскар Уайльд возвеличивает любовь и жажду наслаждения, которые превращаются в свою противоположность и уже несут смерть и страдания. Очередной искромётный парадокс выходца из Дублина.
P.S. Хотя библейская история Саломеи (Матф 14:1-12) несколько отличается от драмы Оскара.
«Саломея» - одна из книг, которые я без оговорок называю гениальными. Почему?
Может, всему причиной
абсолютно неповторимое творчество автора, лишенное штампов и потертостей?
Безупречный стиль? А может
величие и высокость мира авторской мысли? Или
глубина, а то и бездонность вложенной философии? Да! Безусловно, да! Но это не все!
Драматически напряженное действие,
едва не чрезмерно погружающее читателя в книгу, порождает
желание перечитать пьесу сразу по ее завершении. От книг Уайльда
захватывает дух, а
интенсивность и искренность показанных чувств заставляет сердце стучать сильнее. Незабываемая
красота и отточенность слога не оставят равнодушными гурманов языка,
лиричность и певучесть придутся по душе любителям поэзии, а
мастерски выписанная сюжетная линия привлечет поклонников действия, а не созерцательности.
Необычное, нестандартное прочтение христианской легенды позволит увидеть новое в известном.
Обостренный психологизм, присущий книге, достигается Уайльдом путем
поистине невероятной проработки деталей и акцентов в речи персонажей.
Роскошь красок, богатство и изысканность, которые под силу далеко не каждому художнику слова делают пьесу
совершенной, с какой стороны не посмотри. Иногда кажется, что человеческий язык
тесен для Уайльда, настолько изощренно он подбирает слова для передачи все оттенков и переливов душевного состояния, эмоциональных взрывов и порывов своих героев
Утонченность и эстетизм, не знающий границ, замысловатость и причудливость языковых средств могут показаться излишним и неестественными, но кому придет в голову упрекнуть природу в том, что тропические цветы слишком яркие, а море – так завораживающее изменчиво и прекрасно?
Феномен Уайльда в том, что любой человек, не лишенный чувства прекрасного, просто не может пройти мимо
хрупкой вязи образов и мыслей, атмосферы, которая рассыпается на отдельные самоцветы при попытке разъять ее и понять. Ведь лишь в своей
целостности они составляют венец на челе гения.
Чистота и порок в пьесе слились в божественном танце и породили
шедевр, который невозможно описать так, чтобы передать в полной мере его
эпичность и бесценность. «Саломею» Уайльда я могу сравнить с
ювелирным украшением. Оно кажется древним и магическим, хотя и было создано чуть более века назад.
Яркая, как ее автор, эта пьеса навсегда ворвалась в мое видение совершенного произведения.
Как же трудно передать словами атмосферу этого произведения! Запах противоестественной страсти, безумного страха, неутоленной похоти, жестокости и смерти... Такая плотно-тягучая, удушающе-мрачная, черно-золотистая пьеса... Луна, похожая на мертвую женщину. Молодой сириец, убивший себя из ревности. Развращенная Иродиада. Ирод, неприкрыто вожделеющий собственную падчерицу. И Саломея - что сказать о ней? Что это - врожденная безумная жестокость? Неумение противостоят зову плоти? Привычка получать желаемое? Или же она просто душевнобольная?

Конечно, это декаданс. Но еще и богоборчество. В трактовке мрачного библейского сюжета Уайльд не акцентирует Иоканаана, на первом плане мы видим Саломею, тетрарха, Иродиаду. А ведь пророк пытался воздействовать на Саломею - силой своего слова, проклятий, убеждений. И не сумел достучаться, сколько не грозил карами небесными, не молил Ангела о помощи. Иоканаан не вызвал в ее душе ни страха, ни раскаяния. Здесь Слово Божие оказывается бессильно. Язычество одерживает победу над христианством.
А! я поцеловала твой рот, Иоканаан, я поцеловала твой рот. На твоих губах был острый вкус. Был это вкус крови?... Может быть, это вкус любви. Говорят, у любви острый вкус. Но все равно. Я поцеловала твой рот, Иоканаан, я поцеловала твой рот.
Осторожно: спойлеры.

Мне приходилось слышать мнение, что самое яркое произведение о страсти — это "Лолита" Набокова. Не уверена. "Саломея" всегда казалась мне более сильной в этом плане, может быть, потому что краткость формы превращает воспеваемую страсть в ядовитый концентрат, капающий на читателя прямо сквозь страницы.

Читать на французском и английском было несколько трудновато, потому что Уайльд не скупился на изощрённую лексику, а с англо- (и тем более франко-) язычными цитатами из Библии у меня всегда было туго. Но это всё-таки не тот случай, когда язык оригинала передаёт нечто большее, чем перевод. Крошечная одноактная пьеса, вот мы только встречаем героев, а вот уже Саломея танцует свой порочный танец семи покрывал. Три главных персонажа, которые переходят друг в друга: страсть, похоть и луна. Страсть Саломеи — молния, столб пламени, не терпящий препятствий на своём пути, ради этой мимолётной страсти она готова пожертвовать любой жизнью: жизнью влюблённого в неё сирийца, жизнью объекта страсти, своей жизнью. И смерть её очень символична — не от меча, а от того, что служит для защиты. Похоть Ирода — это бурлящий котёл страхов, комплексов и самодовольства. Похоть Ирода труслива и страшится настоящей страсти. А луна в этот вечер — просто свидетель, предвещающий каждому именно то, что он хочет видеть.

Наверное, для меня это самая сильная вещь Уайльда. "Портрет..." хорош, но его занудный темп подходит не каждому. Новеллы и сказки прекрасны, но, как утверждала одна моя знакомая, после них "хочется пойти и непременно удавиться". Это же плотный рассказ о чём-то одном, в нём нет ничего лишнего, а на первый раз (без спойлеров, конечно), он потрясает. Хочется читать его вслух, медленно, проговаривая все слова героев и пытаясь понять, что же они творят и почему...
Настроенная ностальгически и цинично после сказок, решила перечитать "Саломею". Честно, в первый раз читала ее давно и не так сильно пьеса запала мне в душу. Тогда Уайльд представлялся мне эдаким троллем, который только и умел, что высмеивать людские стереотипы и восхвалять то, что неприлично ценить в благородном обществе. Тогда, будучи маленькой антисоциально настроенной девочкой, мне нравились эти лорды Генри, присутствующие почти в каждой его пьесе, и незримым духом витавшие в его сказках. И вот поэтому Саломея со своей страстью как-то прошла мимо моего понимания.

Но теперь, перечитав эту, не побоюсь сказать, сильную пьесу, я могу сказать, что снова полюбила Уайльда! Давно я его не читала, и почему-то до сего момента мне казалось, что если начну перечитывать, то пойму, что переросла его. КАКАЯ ЖЕ Я ДУРА! Уайльда невозможно перерасти! До него можно недорасти, от него можно устать, но ни в коем случае не перерасти!

Меня пленила Саломея. Как жаль, что на страницах книги нельзя увидеть ее мистического танца. Хотя, может, это и к лучшему: иначе, я бы, подобно Ироду, готова была отдать все, что у меня есть! Но только я бы ни в коем случае не стала давить ее щитами. Позже она бы меня погубила, но я не смогла бы отказаться любоваться ею.

И как жаль, что никогда Саломея не возгорелась бы ко мне такой страстью, которой готова была ослепить Иоканаана. И как жаль, что никогда не принесут ей на серебряном блюде мою смирившуюся голову.

Лишь одно остается мне - Луна. Эта мертвая женщина, которая манит своей бледной наготой мужчин и женщин. Которая готова одарить любовью и отравить ядом страсти. Но до Луны нельзя достать, и в этом вся печаль.

P.S.: Благодарю за внимание, сэр.
ЕСЛИ ВАМ ПОНРАВИЛАСЬ ЭТА КНИГА, НЕ ПРОПУСТИТЕ: