ГГ – не человек, он воплощение эпохи, воплощение культурной элиты, порвавшей (напоказ) с мещанством, но тем не менее живущей в нем и укорененной в нем. Именно поэтому в нем смешиваются ненависть к мещанству и тяга к нему. Хотя и то и другое неправильно, ненависть, презрение, любовь, жалость – для истинного Человека все эти чувства к мещанству невозможны, он порывает с ним раз и навсегда, он живет и находится в иных плоскостях, иных ценностях, иных смыслах. Путь к этим иным сферам, путь к бессмертию – это путь самоотдачи и страдания. Но не этим путем идет ГГ, его страдания не очищающие, он страдает от раздвоенности как невозможности быть целым, а надо страдать от раздвоенности как невозможности быть многоликим и многомерным. Для него раздвоенность – это избыточность, а на самом деле это недостаточность. Поэтому человек в ГГ это не тот Человек в полном смысле, а именно мещанин, а Волк – обман и символ, подминающий под себя множество различных «явлений духа». ГГ страдает от борьбы человека и волка, но эта мнимая борьба заслоняет истинный путь духовного развития – раскрытие множества возможностей заложенных в нем.
Перенося все это в сферу общества, интеллигенция, культурная элита, провозглашающая свое неприятие мещанства как гомеостаза, на самом деле служит мещанству, являясь его духовной силой и опорой. Борьба дикого духа с мещанской упорядоченностью и стабильностью, на самом деле только отвлекает от «настоящего» - от воспитания в себе подлинного Человека, который сущностно определяется не через отрицание чего бы то ни было (например мещанства), а через утверждение собственных ценностей.
Гессе не прав, отказывая мещанству, этой середине между любыми крайностями, в силе. Мещанство (будем называть это так, хотя это не совсем точное имя и имя это меняется от эпохи к эпохе) обладает огромной силой, причем сегодня как никогда, мещанство это большинство, а мы живем в век демократии.
Вообще, Гессе, конечно, молодец – уже в середине романа он развенчивает буквально все, что меня откровенно раздражало в ГГ: претензии на истину в последней инстанции, презрительно/умильное отношение к «простым людям», бездумное преклонение перед собственными выдумками, в упор не замечаемое собственное двуличие в сочетании с негодованием по поводу мнимого двуличия окружающих. Башня из слоновой кости, в которой буквально загибался ГГ, рушится под напором простых и непосредственных впечатлений, чувств и ощущений не принадлежащих к «высотам духа», но искренних и радостных. Сама ситуация, толкнувшая ГГ в «омут» этих простых радостей, по человечески неправдоподобна и искусственна, но не будем забывать, что ГГ (да и другие герои романа) не совсем человек, он символ, символ эпохи, интеллигенции, самого Гессе в конце концов.
В итоге из одной крайности ГГ попадает в другую. Цитата: «все эти безделушки, все эти модные предметы роскоши – вовсе не чепуха, вовсе не выдумка корыстных фабрикантов и торговцев, а полноправный, прекрасный, разнообразный маленький или, вернее, большой мир вещей, имеющих одну единственную цель – служить любви, обострять чувства, оживлять мертвую окружающую среду». Уважаемый ГГ – вас подло обманули, подсунув вместо любви хороший секс (которого у вас давненько не было) в яркой обертке и вы приняли эту обертку за нечто «обостряющее чувства» и «оживляющее среду». Проститутка, отдающаяся «по любви» - только вы, со своей тягой к романтизации и одухотворения всего и вся моли повестись на такую удочку, одухотворить и этот акт. Хотя с другой стороны – если ГГ так воспринимает происходящее, то почему я, читатель, должен сомневаться в искренности и возвышенности его чувств? Квинтэссенцией всего происходящего с ГГ стала для меня фраза: «– Вы так несчастны, это нехорошо, так не надо. Мне жаль. Выкурите трубочку опиума».
И уже через несколько страниц Гессе устами Гермины опровергает и эти вновь обретенные «простые удовольствия»: «Кто требует вместо пиликанья – музыки, вместо удовольствия – радости, вместо баловства – настоящей страсти, для того этот славный наш мир – не родина...».
Но что же является «родиной» и «домом» для ГГ? «Бессмертные, отрешенно живущие во вневременном пространстве, ставшие образами, хрустальная вечность, обтекающая их как эфир, и холодная, звездная, лучезарная ясность этого внеземного мира», - это образ его «дома». Ну чтож – каждому свое, по-моему, так это очередная иллюзия, из списка тех, которыми ГГ страдал в самом начале. Избавившись от высокомерного презрения к окружающему миру ГГ тем не менее ищет чего-то вовне, чего-то по его мнению высшего, бессмертного. По мне так уж лучше сделать этот мир немного «выше» и чуточку «бессмертнее» и не страдать для этого нужно, не «умирать», а работать.
Итак, чтобы окончательно покончить с собой прежним, собой, каким он описан в «Трактате о степном волке» ГГ растворяет свою личность в маскарадной толпе, в чувственных танцах, в массе. Теперь, когда он способен отказаться от прежних представлений о себе самом, приходит время для формирования «нового Гарри», состоящего как и говорилось в начале из тысячи личностей. Происходит это в «магическом театре», который по сути есть внутренне пространство души ГГ. Здесь уместно упомянуть и еще об одной особенности романа не только ГГ олицетворяет собой немецкую интеллигенцию, но и почти все персонажи романа олицетворяют собой части личности ГГ – это единственный ключ к пониманию происходящего, но даже несмотря на наличие этого ключа, происходящее в «магическом театре» мне не до конца понятно. Абсолютной загадкой осталась первая сцена – что хотел этим сказать Гессе, что вынес из этого приключения Гарри, - ничего я не понял. Дальнейшее уже более понятно, но вот то, каким образом происходящее влияет на преображение героя – это какой-то парадокс. Например: «Из бесконечного потока соблазнов, пороков, коллизий я вынырнул другим человеком – тихим, молчаливым, подготовленным, насыщенным знаньем, мудрым, искушенным» - это с фига ли вот так вдруг взял да и вынырнул из соблазна и порока и при этом стал таким замечательным? Не вижу логики. Но при всей нелогичности и бессмысленности происходящих событий (допускаю, что это просто я дурак) вывод делается поразительно ясный и точный. В третий раз за одно произведение Гессе переворачивает ситуацию и ГГ приходит к тем же выводам, к которым пришел и я немного ранее: «Вы должны жить и должны научиться смеяться. Вы должны научиться слушать проклятую радиомузыку жизни, должны чтить скрытый за нею дух, должны научиться смеяться над ее суматошностью». В конце романа Гессе наконец порывает с той патетикой, которая так раздражала меня в ГГ и призывает его жить в том мире, в котором он рожден, жить и быть выше этого мира, смеяться над ним, но видеть скрытое прекрасное. Эхххх – и все бы хорошо, да вот незадача, возникает вопрос: «А как жить-то?». В чем будет выражаться эта новая жизнь этого обновленного Гарри, составляющего комбинации из тысяч своих личностей? Что он будет теперь делать? Я понимаю, что в душе его теперь все ладно и хорошо (ну по крайней мере потенциально), но что это изменит в его «наличном бытии»? В его настоящей, видимой глазу других, жизни? Конец романа невольно наводит на мысль о сказках и любовных романах: «Они поженились и жили долго и счастливо»… хотя на самом деле развелись через год с большим скандалом и судебным процессом по поводу раздела двухкомнатной квартиры и автомобиля марки Toyota 2005 года выпуска.
Грубая материя жизни, повседневность, - вот с чем теперь предстоит столкнуться нашему «обновленному» и «многоликому» Гарри. Пусть по накалу и драматизму это столкновение будет уступать его внутренней жизни, зато оно и только оно выявит, кто такой есть Гарри Геллер и что он из себя представляет теперь.
PS C введением раздела "Обсуждения" не так легко определить куда теперь писать. Пусть решает самый справедливый суд администрация.
