Буранный полустанок

Сложно писать отрицательную рецензуху на такое, но и хвалить это произведение, пусть даже переведенное на все основные языки, отчего-то еще труднее.
Эпичность, пафос (порой неумеренный), тяжесть думанья — это присутствует в тексте в преизрядном количестве. И ведь автор-то, может, и не таков, прямо видишь иногда, что описываемая ситуация только бы выиграла, если бы он хоть капельку юмора добавил, но — нет, не добавляет, а наоборот, еще больше зафилософствывается. Даже ситуацию с манкуртами, кажется, следовало бы обдумывать иначе — не ступор от недостатка памяти у человека наступает, есть очень сильные компенсаторные механизмы, манкурты должны были видеть что-то еще, чего не понимали другие... Ан нет, грешно не помнить прошлого — и все тут. (Спрашивается, а для чего нам вообще дана способность и возможность забывать?..) В общем, рецензию-то я решил написать только потому, что вспомнил замечание одного критики (не помню сейчас имени) об этом романе — он написан, как бы, шофером, который никуда кроме зеркала заднего вида не смотрит... Как-то так, примерно. И вынужден признать, что у меня такое же впечатление, ничего не могу с собой поделать.
Не говоря уж о том, что премногоглубокоуважаемый автор как фантаст — весьма и весьма... себе неудачный. Даже путает галактику и планетную систему, а это, согласитесь, никуда не годиться. Впрочем, кажется, я читал лишь раннюю версию, в поздних и в переводах господину ЧА на этот ляп указали, и с его согласия исправили, все же.

Несмотря на достаточно обоснованные возмущения моих знакомых по-поводу этого произведения, я поставил своей целью прочитать его. И, как оказалось, не ошибся. Сложный и немного громоздкий поначалу сюжет, неожиданно сменился глубоким и сильным повествованием о вещах философских, земных и даже потусторонних.
Незвестная ранее древняя гуманоидная расса, воины-манкурты, без воли и страха, простое человеческое горе... Немыслимое переплетение авторских линий оставляет неизгладимое впечатление о романе. В данном отношении Пауло Коэльо с его «жеванной философией» воспринимается как, своего рода, пошлость и низость (да простят меня почитатели этого известного поп-философа). Только сейчас, спустя десять лет после прочтения, начинаешь понимать в чем состоит настоящее авторское искусство, за что Айтматову и героям его произведений огромное спасибо!
Из Сибири с Любовью.

Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя:
богатыри — не вы! М.Ю.Лермонтов

Произведение типа фантастическое. На самом деле фантастики на минус полтора процента. Параллельное повествование о внеземных контактах проведено специально, дабы отвлечь критиков и придать другую окраску произведению. Но, воспринимая творение целостно, забываешь о том, что речь идет о чем-то вымышленном, ибо его как такового нет. Айтматов на примере другого, инопланетного мира, только хотел обратить внимание на то, что земляне в своем большинстве занимаются мышиной возней, бесполезными делами, воюют друг с другом и не понимают, что всем этим тормозят развитие человечества или деградируют. С этим нельзя не согласиться, но подобное может прийти в голову любому разумному цивилизованному человеку.
Основной темой является старческое брюзжание. Главный герой повествования, Буранный Едыгей, поборник морали и нравственности, правильности и традиций. Он всю жизнь пашет как лошадь, выполняет приказы, занимается семьей. Семья – основная ценность по Айтматову, но о семье конкретно Едыгея сказано, почему-то, очень мало. В основном Едыгей занимается спасением чужих семей, объясняя это тем, что власть несправедливо их обижает. На самом деле борец за правду просто влюбился в соседку. Как-то совсем не правильно и не нравственно. Цивилизация в итоге определена Едыгеем как зло, а традиции принимаются в застывшем виде. Соседский сын, выучившийся в интернате и работающий мелким чиновником, олицетворяет собой молодежь как таковую, о которой заботились, тратили на нее деньги, а в ответ получили неуважение и равнодушие. На все вешаются ярлыки, но мы помним о том, что пред нами кристально честный человек, без пороков, которого мы должны уважать. А некоторую его угловатость и невежество списываем на то, что он обычный необразованный железнодорожник, на войне ударившийся головой, а вовсе это не Чингиз Айтматов с нами говорит его устами. Старость требует уважения. Совсем не мудрая, спокойная, умиротворенная старость, а суетливая, вечно недовольная, бунтующая. Молодежь должна сидеть по кибиткам, скакать на верблюдах и кланяться, кланяться, кланяться родителям. Иначе обзовут манкуртами. Легенда о манкурте, человеке, потерявшем память и убившем свою мать, возведена в имя нарицательное. Термин «манкурт» превратно истолкован и теперь манкурты все, кто не живет на буранных полустанках. Похороны старого Каронара еще раз подтверждают старую истину о том, что людям важно не само горе, а уважение к собственному горю. Ничем не примечательная, тривиальная форма эгоизма.
Написано красиво, гармонично, тоскливо. Помимо легенды о манкурте в новую версию произведения полностью вошло «Белое облако Чингисхана», которого не было в версии «Буранного полустанка» 1983 года издания. Также в повествовании затронуты вечные темы беспредела власти, бюрократии и выращивания тварей дрожащих в советское время. Это тоже нетленно, но писать об этом не стану, дабы не искали аналогий.

Поезда в этих краях шли с востока на запад и с запада на восток…
А по сторонам от железной дороги в этих краях лежали великие пустынные пространства — Сары-Озеки, Серединные земли желтых степей.
В этих краях любые расстояния измерялись применительно к железной дороге, как от Гринвичского меридиана…
А поезда шли с востока на запад и с запада на восток…

Степь - море на суше. Для меня она всегда было морем мёртвым, где нет ничего, кроме травы, почвы и нескольких видов животных. Конечно, я знала, что там живут люди, но почему-то редко об этом задумывалась, их жизнь представлялась мне бесцветной, такой же, как и степь.
Но эта книга всё перевернула. Я полностью погрузилась в это море, в этот запутанный водорослями мир, где сплелось абсолютно всё. Звёзды космоса, невиданные существа, легенды словно яркие золотые рыбы, насколько прекрасные, настолько и редкие.
Проезжая на поезде через маленькие поселения, теперь всегда буду представлять, насколько же богата жизнь даже в таких, с первого взгляда, безлюдных местах. Богата не только на добро и красоту, на некоторую романтичность степи, но и на горести, тяжести.
Книга начинается с заката жизни. А само повествование, углубление в море начинается именно с выездом в степь. Только подумайте, насколько она богата на мысли людей, когда-либо про ней путешествовавших.
Это может показаться странным, но теперь, проезжая по степи, я буду слушать ветер, голос степи. Буду прислушиваться к тому, что она пытается мне рассказать.