awards
2
Град обреченный

Град обреченный

1989 г. / Роман
Молодой советский учёный из 50-х годов Андрей Воронин, согласившись на Эксперимент, попадает в некий Город, где действует право на разнообразный труд. Он поочерёдно становится мусорщиком, следователем, редактором. У него складывается круг знакомых: люди разных национальностей и времени, из которго они попали в Город. Поворот в развитии Города станет проверкой сущности людей и связей между ними.
Озвучки
Град обреченный
Год издания: 2007 г.
Длительность: 17 часов 42 минуты
Издатель: Равновесие
Исполнители: Радик Мухаметзянов
Подробнее
Рецензии
Одна из первых книг, которую я прочла у Стругацких. По моему мнению, ни одно другое их произведение не вызывает столько эмоций. Причем самых противоречивых, от полного непонимания ("Бред какой-то...") до абсолютного восторга ("Гениально, ей-богу!").
Персонажи и характеры прописаны замечательно, каждый герой - дитя своего времени, своей идеологии, своего класса. Не менее интересно наблюдать за их духовным развитием, ростом или же постепенной деградацей... И судьба каждого неотьемлемо связана с Городом.
А Город - самое интересное. Сюрреалистичный, странный, загадочный и непостижимый, лишенный привычного порядка и здравого смысла - город из снов. Поразительное сочетание быта и фантастики. Город страшен и прекрасен, он запоминается, его бесконечные улицы надолго остаются в воображении...
Да. И все-таки, гениально.
Гениальное,самое гениальное произведение у Стругацких. Каждый в этой книге увидит свое, трудно описать сюжет и рассказать о чем она. Город, антигород, нулевая точка........Все это похоже на что-то нереальное и в то же время - все это реально и живет с нами. Это мы, это наша жизнь, это Храм,который пытается строить человечество...... Читала несколько интервью со Стругацкими. Люди задают вопросы - кто такие наставники, к в чем смысл города и т.д...... На что авторы отвечают, что каждый увидит свое и только свое..... ЧИТАТЬ КНИГУ ОБЯЗАТЕЛЬНО!
Имеют место спойлеры!

Впервые читал ещё школьником и ничерта не понял воспринял роман просто как нестандартную фантастику. Мне всегда нравилось, как АБС умеют облачить довольно сложные социально-психологические и философские концепции в форму динамичного экшна; это делает их работы интересными и понятными для читателя разных возрастов и уровней эрудированности.

Так что же представляет собой "Град.."? Перед социальной фантастикой ставится задача: создать модель общества и ввести в нее героев, мыслящих и действующих в рамках её законов и правил. В данном романе Стругацкие пошли по пути "бритвы Оккама" -- и перед нами Эксперимент. Абсурдный, полностью сюрреалистический мир со своей физикой, историей, социальными и политическими законами. Уход от какой-либо привязки к реальному миру дал авторам практически неограниченный инструментарий -- в Городе живут люди разных национальностей, общающиеся на одном языке, они "выдернуты" из реального мира в разное время -- от 30-х до 70-х годов прошлого века -- со своими системами ценностей, образом мышления, манерой действовать. Взаимодействие персонажей, живших на разных исторических срезах, придает особую остроту и вычурность проблемам, возникающим в Городе.

"Град..." по сути -- антисоветчина. Явного соответствия между событиями в Городе и Союзе нет -- оно и понятно, тогда бы "Град.." вообще не издали, -- но психологическая обстановка и "цели" совпадают точно: от энтузиазма и чистой теории, от стремления к всеобщему благу через всеобщие неурядицы до брожения умов и застоя -- повышения уровня жизни каждого с частичной потерей идеологии масс. Что, в свою очередь, приводит к ситуации сродни "Пражской весны". Но вместо "социализма с человеческим лицом" авторы ведут свой мир к... Парадокс: фашизму со все тем же "человеческим лицом".

Герои. Типичность героев, схематичность и "чистота видов" давно стали показателем непрофессиональности автора. Но в данном случае именно "аутентичность" персонажей как нельзя лучше соответствует концепции Эксперимента. Каждый -- сборный персонаж, отождествляющий собой целый класс общества. Андрей Воронин -- ключевая фигура, один из тех, кто "был никем и стал всем". В начале книги он -- настоящий закалённый винтик в сталинской машине, куда бы его не завинтили -- стойко и упорно несёт службу, осознавая что "все профессии важны, все профессии нужны". Изя Кацман -- типичный еврей-диссидент, харизматичный, неуравновешенный, иронично-провокационный; он служит кем-то вроде совести и трезвого рассудка Андрея. Его оппонент -- Наставник, символ самообмана, "успокоительного" для совести. Ван -- эпизодичный, но в то же время очень важный для понимания книги персонаж -- тот самый кадр, который решает всё... Кэнси -- типичный же японец, верность принципам и закону преобладают над собственными желаниями. Немцы Гейгер и Фижа: первый -- настоящий идейный фашист, "его борьба" -- выражение его понимания всеобщего счастья, второй же -- пригревшаяся "шестёрка" и мотивы "его борьбы" куда прозаичнее -- страх и жажда наживы. Ну и дядя Юра Давыдов -- тот самый мужик, кулак со своей "мужицкой правдой", общительный, развязный, "душа компании", держащий под сеном "максимку", так, на всякий случай...

Поиски себя заводят Андрея в Красное Здание -- один из множества символов, которыми насыщен роман. Здание, как выражается Изя -- "бред взбесившейся совести", своеобразный внутренний мир -- внешне одинаковое, оно имеет для каждого совершенно разную внутреннюю обстановку. Здание несёт ключевое значение в сюжете, после визита туда в душе Андрея происходит надлом, ведущий к дальнейшему полному краху его идеалов. Последняя часть книги -- "Исход" настолько же оторвана от Города, насколько город оторван от реальности. Андрей и его "Вергилий" Кацман бредут из ниоткуда в никуда. Придя к "раю на земле" они, в скором времени уходят оттуда, зная, что впереди неминуемая гибель. Самураи? У которых есть только путь, и путь самурая -- смерть? Я это понял именно так, может, какая другая мысль вкладывалась в текст авторами.

А если по сути? Что есть в романе, окромя философии и самокопания? Ой, да много чего! Стрелка на датчике иронии дошла до края шкалы, упёрлась в шпиндык и согнулась. Все эти орангутанги, живущие бок-о-бок с людьми, солнце, зажигаемое и гасимое по приказу властей, памятники-идолы, пережившие своих жрецов и обретающие собственную жизнь... Одна шутка, о том, что по ночам будут выпускать психов, дабы бандиты боялись выходить "на дело", ставшая впоследствии нормой жизни -- злая пародия на противоестественные законы, внедряемые советской властью. Что уже говорить о революции и её предпосылках в видении авторов... Тонко, злобно, местами смешно, но всё больше страшно.

Понравился, очень понравился роман. Слабые места если и есть, то я их не заметил. Четыре же звёздочки вместо пяти ставлю чисто из-за личного несогласия в некотрых вопросах с авторами, в частности, с тем, что аллегорическая советская культура не дала миру ни одного гения искусств.

Ну и на последок -- цитата, фраза Кацмана, подитожившая "путь" Андрея:
....мне жалко стало тебя - вижу, что созрел человек, сжег все, чему поклонялся, а чему теперь поклоняться - не знает. А ты ведь без поклонения не можешь, ты это с молоком матери всосал - необходимость поклонения чему-нибудь или кому-нибудь. Тебе же навсегда вдолбили в голову, что ежели нет идеи, за которую стоит умереть, то тогда и жить не стоит вовсе. А ведь такие, как ты, добравшись до окончательного понимания, на страшные вещи способны. Либо он пустит себе пулю в лоб, либо подлецом сверхъестественным заделается - убежденным подлецом, принципиальным, бескорыстным подлецом, понимаешь?.. Либо и того хуже: начнет мстить миру за то, что мир таков, каков он есть в действительности, а не согласуется с каким-нибудь там предначертанным идеалом...
Очень хорошая, но очень тяжелая книга. Тяжелая и в плане слога, и в плане восприятия, и в плане мыслей, вложенных в нее авторами. Но все же крепко цепляющая то ли на крючок любопытства, то ли на блестящий маятник гипноза.

Об этом романе очень сложно писать. Он настолько совершенен, что какие бы слова ни подобрались для описания "Града...", все равно они будут корявыми и пошлыми. Так что не обессудьте уж...

В "Граде..." у Стругацких сплелось общественное и субъективное - город и люди. Каждое хорошо само по себе, но вместе, комплектом, они окончательно добивают наивного читателя, который рассчитывал на добрую сказочку, а вляпался в непонятный Эксперимент.

Город. Сложно не заметить, что АБС едва ли не на каждой странице намекают на "великий и могучий" - то путешествующие по улицам памятники (чем вам не культ личности?), то Красное здание, а то и откровенно еретические размышления в последней главе о том, что мысль сделать всех равными - изначально самоубийственна. Но, несмотря на это, роман, написанный в 70-е годы прошлого века не отправился в длинный ящик, а уже спустя 10 лет впервые был опубликован сперва на журнальных страницах, а потом уже и отдельным изданием. Но Город здесь не на первых ролях...

Люди. Несмотря на то, какими восхитительными образами одарили нас АБС (одни только Изя, Сельма и Ван чего стоят), главный здесь Андрей. Именно на его примере авторы показывают, насколько гибкими могут оказаться человеческие идеалы и каким полярным может быть жизненное кредо у одного и того же человека в разное время.

Стругацкие не дают ответов. Они только ставят перед читателем нескончаемые вопросы и заставляют снова и снова возвращаться мыслями к последней черте. Что ждет нас на Севере? Что притаилось за последней чертой? Дорогу осилит идущий...
Раздающему огромное спасибо.
Книга, однозначно, шедевр. По поводу чтеца, как слушатель озвученных книг с почти сорокалетним стажем, могу сказать , что читает очень даже неплохо.
«Когда мне было 18 лет, мой отец был полным идиотом. С тех пор он изрядно поумнел». Марк Твен.
Вот так же и я, прочтя сию книгу лет этак десять назад, был восхищён размахом, но остался в недоумении относительно содержания. Накручено, наворочено — а всё ради чего? Непонятно. Обычные люди в необычных обстоятельствах. Первый раз что ли? Не Стругацкие это придумали, и уж точно не они будут последними, кто об этом напишет. Так я думал тогда.
Какой же дурак я был!
Полистав роман теперь, спустя почти десять лет после прочтения, я вдруг оцепенел. Ибо в романе была описана моя жизнь. Вернее, мое мироощущение (с известной долей условности), каким оно было лет пять назад. Я пролистал книгу назад, пробежал глазами первую часть и буквально задрожал. Чёрт побери, а ведь это тоже я, но в возрасте двадцати двух-двадцати трёх лет! Потом посмотрел концовку. Стало совсем не по себе. Неужто и это тоже я — в будущем? Теперь открываю «Град обреченный» и не могу оторваться, узнавая слова, мысли, поступки себя прежнего и себя нынешнего. Откуда у братьев такая проницательность? Что за чудесный дар залезать в голову и всё там переворачивать?
А потом меня осенило: ведь эта книга — о втором шансе. О том, что сделали бы мы со своей жизнью, если бы нам дали ещё одну про запас. Стоило мне подумать об этом, как всё встало на свои места. Вот я, то есть Андрей Воронин, попал в новый мир. Я, то есть он, ещё несёт в себе груз прежних представлений, ещё инстинктивно пытается подстроить окружающий мир под себя. Но время идёт, и Андрей понимает, что всё не так просто. Амбиций у него становится меньше, но надежда ещё тлеет. И он пытается если не переделать мир, то хотя бы сделать хоть кому-то лучше. Затем — новый разворот, и Андрей смиряется, отдаваясь на волю потока. Прекраснодушные мечты тают в дымке, сменяясь сытым довольством. «Тот, кто в юности не был революционером, в старости не будет консерватором». Это — не фраза из романа, но подходит она к нему на все сто. Вспомним, когда Стругацкие писали свой роман: рубеж 1960-х-1970-х гг., начало брежневского застоя. Романтики коммунизма вздыхали (и вздыхают по сей день) — мол, выродился СССР, идейные люди ушли, их сменили обыватели. Где ты, революционная строгость нравов? Где боевой речитатив Маяковского? Где вера в светлое будущее? Ничего этого не осталось, сменившись пошлой погоней за мещанскими радостями. И не понимали мы тогда (многие не понимают и сейчас), что Брежнев, Суслов, Тихонов, вся эта геронтократия — это те же люди, которые когда-то маршировали под красным знаменем и пели бодрые песни, вынюхивали врагов народа и рвали на себе рубаху во имя счастья трудящихся всего мира. Просто теперь они остепенились, расстались с юношеским максимализмом и научились получать удовольствие от простых радостей. Вот она, сытая трясина имени Фрица Гейгера!
И получается из всего этого, что сколько бы не давали людям шансов, как бы не экспериментировали с социальным устройством, ничего не изменится. Мы вновь будем наступать на те же грабли, вновь переживать молодецкий задор и спокойное довольство, и вновь мечтать о втором шансе.
Но всё же есть что-то в нас, заставляющее наперекор всему ломать иногда свою натуру и срываться куда-то ради очередного фантома. Ибо мы — люди, а как известно, «не хлебом единым жив человек». Душа наша просит чего-то большего.. И вот уже и житейские радости нас не прельщают. И мы, как Андрей Воронин, уходим в свой поход на север, чтобы познать, постичь, вкусить. Эта страсть гонит нас, несмотря ни на что. Многие ломаются, не доходят. А те немногие, кто всё же пробивают лбом стену и достигают цели, оказываются перед лицом искушения. Их соблазняют наградой за труды. Хрустальным дворцом наслаждений. Прекрасной грёзой, ставшей действительностью. Кто откажется? Дураков нет. Или почти нет. Те же, кто находит в себе силы превозмочь и это (безумцы, от которых всех тошнит), в качестве приза получают лишь бесстрастное сообщение: «Вы преодолели первый круг».
«Как! Опять?!» — возопит измученный герой. А товарищ его вздохнёт с облегчением: «Ну слава богу!». Значит, ещё не конец. Нас снова ждёт второй шанс!