Хлорофилия

Хлорофилия

2009 г. / Роман
Москва XXII века окончательно побеждена изобилием и количеством народонаселения. Она загромождена зеленью, зеленью буквальной и метафоричной. Зелень вгрызается в небо, тянется ввысь, заставляя «расти» соседние дома. Её стебли — и наркотик, и двигатель социальной изменчивости, и символ столичного изобилия.
Эта книга входит в цикл: Хлорофилия
Озвучки
Хлорофилия
Год издания: 2010 г.
Длительность: 12 часов
Издатель: Аудиокнига
Исполнители: Олег Исаев
Подробнее
ЭТА КНИГА ВХОДИТ В ЦИКЛ: Хлорофилия
Рецензии
Вот и наступил XXII век.
И он выглядит так, что лучше бы не наступал.
Глобальное потепление всё-таки случилось. Над частью Китая сомкнулись воды океана. Та же участь постигла большинство прибрежных городов планеты. Туристы ныряют в Эрмитаж. Африка — традиционно — в голоде и нищете. Европа — страдает. И только Россия процветает и благоденствует. Ещё бы! Ведь население России сократилось до сорока миллионов. Все эти сорок миллионов живут в Москве. Сибирь отдана в аренду китайцам, Москва (читай — Россия) несколько десятков лет радостно прожигает дивиденды. Дивидендов хватает каждому на вполне безбедное существование. Общество купается в изобилии, основной лозунг «Ты никому ничего не должен». И тут — каким-то непостижимым образом — в Москве выросли гигантские растения. Да так плотно, что возле самой земли солнца становится не видно. Москву пришлось застраивать небоскрёбами. Естественно, возникло социальное расслоение. Чем ты богаче и выше статус, тем на более высоком этаже ты живешь. Внизу — разное отребье, на сотых этажах — олигархи и богатые китайцы. Кроме того, мякоть этих стеблей является наркотиком с удивительным эффектом: радость и бурный прилив энергии. С одной стороны, наркотик вроде бы запрещён, с другой, на нём «сидит» чуть ли не вся Россия (читай — Москва). Вторым наркотиком является телешоу «Соседи» — продвинутый аналог «Дома-2», в котором участником может стать любой желающий. Ясное дело, атмосфера тотальной эйфории не может длиться вечно...
Главный герой романа, журналист издания «Самый-самый» (журнал умудряется писать о людях, которые даже в этом странном мире продолжают работать) узнаёт, что совсем скоро весь этот праздник закончится. Китайцы выбрали все, что могли и намерены уйти из Сибири...
Рассказ о не таком уж и далёком будущем оказывается — на самом деле — пристальным взглядом в день сегодняшний. Разговоры о будущем России с экранов и газет звучат всё чаще. И всё чаще эти размышления носят пессимистичный характер. С этой актуальной, или даже болезненной темой Рубанов обращается не без иронии. И даже чувствуются сатирические интонации (чего стоит только будущее детей из интерната для посредственностей). Да и в этих гигантских стеблях каждый волен видеть свой смысл. Как метафора того, до какой степени может дойти человек, которому нечего больше хотеть.
В «Хлорофилии» Рубанов ловко смешивает ингредиенты, и потому в книге есть всё и в нужных пропорциях: занимательный сюжет, убедительно прописанная реальность, нетривиальные персонажи, густой эмоциональный язык. И герой — интеллигент, трудоголик — каким-то образом живущий в мире тотальной халявы, и вынужденный стать тем самым героем-одиночкой, которому предстоит спасти Россию.
«Хлорофилия» — роман одновременно увлекательный и пугающий. Попробуйте будущее на вкус. И будет ли этот вкус — вкусом травы?
Травяной апокалипсис. Трава выросшая исключительно в Москве, размером с Останкинскую телебашню, трава как вещество дающее безмерную радость и приводящее к отупляемости сознания, безразличие к происходящему и собственной жизни.Антураж для обнажения остросоциальных проблем несколько нелеп. Но, при прочтении начинает складываться впечатление, что сложно было придумать, что-то более органичное.
На примере разноэтажности, Рубанов изобразил следующее функционирование травяного социума.
На низших этажах - плебс, бледные, так как основной дефицит в Москве - это солнце, пожиратели травы;
средние этажи - те, ко наполнен амбициями и желанием попасть в верхние, скажем живущие и не оставившие на себе крест, и по высходящей, высшие этажи - v.i.p. и богатые китайцы, которые заполнили мир своими китайскими товарами, вплоть до того, что и "майбах" тоже стал китайским.
Что символизирует трава у Рубанова? Вероятно тоже, что у Гаррос-Евдокимова "Серая Слизь", подобное сравнение мне кажется наиболее уместным.Телевизионная тупость льющаяся с экранов TV, оскотинившееся общество, обожравшееся "травы" в прямом и переносном смысле.
Книга полна аллюзий, одно из часто употребляемых выражений в книге - выражение приписываемое Диогену Синопскому, которое он якобы обратил к А.Македонскому - "Отойди ты заслоняешь мне солнце", к-ое истолковывается как полное пренебрежение к общепринятому порядку, бар "451 Градус" , и ряд других намеков на легко узнаваемые вещи.
Все произведения Рубанова были номинированы на "Нацбест", что на мой взгляд, является аргументом за то, что да книга отнюдь не однодневка.Рекомендую.
Несмотря на большое число положительных рецензий, "Хлорофилия" не произвела на меня впечатления. Нет в этой антиутопии чего-то такого, пронзительно пророческого, пробирающего до костей.
Книга очень социальная и злободневная. Точнее так: книга очень и очень хочет быть социальной и злободневной. Действительно, "до-пры-га-е-тесь!", стоящее за каждой строчкой; очень жалкий и гадкий сарказм (мол, страна в которой кутюрье придумывают военную форму, не может воевать); общая интонация обиженного (и заслуженно!) ребенка.

А сама концепция книги просто-напросто реалистичный прогноз ближайшего будущего. Ну, подумаешь, трава какая-то выросла. Не в этом же суть.
Суть в том, что книге очень хотелось попасть в категорию "ЗАДУМАЙТЕСЬ!", а попасть в эту категорию не удалось.

Потому что антиутопии так не пишутся.
Не пишутся с мотивом "еще грязи! еще!".
А пишутся очень мудрыми людьми.
Совершенно не поняла, что хотел сказать этой книгой автор. Для антиутопии как-то мелко и слишком желчно, для простой развлекательной фантастики слишком много глубокомысленных патриотически-философских отступлений, для социальной сатиры слегка топорно.
Однажды в Москве вдруг выросла высоченная, по 300метров, трава, и выросла очень осторожно, не задев ни дорог, ни домов, ни коммуникаций. И стебли эти было никак не извести – хоть вырубай, хоть выкапывай и заливай на 50метров вглубь бетоном – тут же на старом месте почти мгновенного вырастал новый стебель такой же высоты. Вдобавок случилось глобальное потепление, китайцам стало негде жить, и они арендовали Сибирь, взамен выплачивая каждому россиянину немаленькую сумму, и работать стало не нужно. Да еще и стебли оказались непростые – мякоть их дарила "радость в чистом виде" круче всяких наркотиков и заменяла еду. Впрочем, России тоже не особо осталось – только Москва, а на периферии все разрушилось и резко одичали до первобытного состояния неуехавшие в Москву.

у русских ничего нет. Ни ума, ни культуры. Была когда то нефть, и газ, и уголь, и камешки, и металлы цветные, но давно уже все распродано, а деньги по ветру пущены. Была культура великая, но ушла через телевизор, как через унитаз. Были и мозги – и сейчас есть, и еще какие мозги! – только очень мало; на одного великого умника приходится тыща пьяных дураков. Такая наша национальная пропорция. Теперь русские могут только водку пить и в грудь себя бить. Все, что у нас осталось, – это земля, которую за сто лет не обойти. И вся наша надежда – землю сберечь и внукам передать, с той мыслью, что внуки будут умней дедов и найдут своей земле достойное применение…

И вот как бы задумка заманчивая, но столько старательно выпячиваемой патриотичности, сколько пошло во второй половине книги, я не могу усвоить, особенно когда это все подается в такой желчно-язвительной с налетом глубокомысленной философии манере. Сильно напоминает по настроению произведения и лозунги времен перестройки – Русь-матушка, продали страну жидам (здесь – китайцам), нас ломают, а мы выстоим:

Здесь научились подыхать от голода и одновременно летать в космос. Здесь главной книгой считалась не Библия, а история о том, как студент убил топором старуху. Здесь из поколения в поколение генетически накапливалась усталость от исполнения добровольно взятой на себя миссии народа богоносца.

Но мы не погибнем. Мы триста лет под татарами сидели. Нас поляки жгли, и Наполеон, и Гитлер. Нас товарищ Сталин в лагеря сажал. Весь мир был у нас в долгу и над нами же издевался. Что нам эта трава? Пустяк. Выберемся. Мы всегда были и всегда будем…

И просто шедевр всех патриотических речей – ответ одичавшего россиянина с периферии москвичу:

– Я знаю, кто я. В лесу живу, лопух жую, берестой закусываю. Грязный, дикий. Воши в волосьях. Вчерась так было, и завтрева так будет.
Гоша кивнул.
– Но я, – гордо проскрипел старец, – землю на повидло не меняю. Понял?

И вот это все лично у меня оставило впечатление поверхностного, добавленного в книгу и не очень умело приправленного ядом лишь для придания ей видимости злободневной и значимой литературы, а не какой-то там фантастики. Неприятная книга, хотя начиналось все очень даже интересно.
Хорошо поставленное мастерство чтеца оценил в первые 30 секунд.
Сама книга довольно интересна, в плане эффекта преувеличения нынешних реалий, в переносе на будущее. Хорошая утопия. Лет через сто, будет восприниматься, как смешное, наинвное фантазирование примитивных неандертальцев. При условии, что будущее будет....
Очень качественно чтение. Интонация и микро-паузы в повествовании прям цепляют за сюжет. Спасибо большое. Получил удовольствие, хоть и сам текст мрачноватый..
Книга выдвинута на соискание АБС- премии и прошла в финал. Кажется, это достаточная причина для того, чтобы прочесть её, что я и сделал. И уже в который раз я нажигаюсь на финалистах уважаемой премии, получив вместо интересного и умного чтения массу огорчений. Однако начнём по порядку.
Основная фантастическая идея не то чтобы сплагиатирована, но просто неоригинальна до неприличия. Большинство читателей сходу назовут «День трифидов», но на самом деле Растения Рубана куда больше напоминают Растения Томаса Диша (роман «Геноцид»). Те же гигантские стебли, та же мякоть, которой питаются люди. Диш правда, взялся за дело с размахом, засадив Растениями весь земной шар, а Рубан ограничился Москвой, но это принципиальный момент, так как для уважаемого московского автора за МКАДом земли нет.
В конце концов, не важно, что фантастический посыл не нов, главное, как и ради чего написана книга. А вот тут и начинаются серьёзные неприятности. Уж сколько раз твердили миру, что писатель не должен плестись в хвосте журналистики, особенно жёлтой, однако графоманское племя продолжает ваять иллюстрации к журналистским страшилкам. Андрей Рубан в этом плане превзошёл всех, а по части безграмотности и глупости оставил позади даже жёлтую прессу.
Страшилка первая: глобальное потепление. Сейчас уже всякому ясно, что этот миф придуман с целью выкачивания денег из мирового сообщества. Сдохший миф об озоновых дырах больше не работает, и на смену ему пришло глобальное потепление. Для чего газетная утка всемирного масштаба потребовалась автору? А просто так, от нечего делать. Андрей Рубан придумал, будто бы всё население России собралось в пределах Москвы. А поскольку этого не может быть никогда, ему пришлось утопить Петербург вместе со всем населением. О том, что в России есть ещё Нижний Новгород, Екатеринбург, Новосибирск, Волгоград, Красноярск и Краснодар, большинство жителей которых вовсе не горят желанием перебираться в первопрестольную, автор, видимо, не подозревает.
Причём, как и полагается безграмотному журналисту, глобальное потепление Рубан воспринимает в прямом смысле слова: на Земле стало тепло, и в Магадане начали расти апельсины. Серьёзные сценарии глобального потепления автору, скорей всего, неизвестны. А ведь вода зальёт не только Петербург и Голландию, но и Западно-Сибирскую низменность, куда никакой Гольфстрим не достаёт. Огромное мелководное море изменит водный баланс всей Азии; на Алтае, Тибете и в иных горных краях образуются мощные ледники и, вместо тепла, в результате глобального потепления мы получим четвёртый ледниковый период. Странное дело, Кобо Абэ это знал ещё полвека назад, а наш новоявленный классик этого не знает.
Страшилка вторая: клонирование. Разумеется, Андрей Рубан проявляет тотальную безграмотность и в этом вопросе. Клоны у него рождаются сразу взрослыми и, кажется, даже с памятью о былой жизни. Хотел бы я поглядеть на женщину, способную родить восьмидесятилетнего старца… Никакой роли клоны в сюжете романа не играют, введены просто в угоду моде.
Страшилка третья: продажа людей на органы и незаконная торговля этими органами. Я уже надеялся, что автор обойдётся хотя бы без этого жупела, однако, на странице 123 и этот штамп свалился на голову доверчивого читателя. Но тут возникает следующее недоумение: если клонирование в рубановской Москве достигло столь огромных высот, зачем нужна продажа органов? Пересадка клонированного органа осуществляется элементарно, при этом не возникает отторжения тканей и, таким образом сложнейшая ныне операция становится совершенно безопасной. Клонирование нанесёт торговле органами смертельный удар. Но автора подобные вещи не интересуют, для него главное – напихать в текст побольше бродячих страшилок.
Страшилка четвёртая: мутации. Среди безграмотных людей бытует мнение, что при воздействии мутагенного фактора живой организм начинает изменяться. Такую фантастическую метаморфозу дураки называют мутацией. Им невдомёк, что фенотипические изменения проявляются, в лучшем случае, во втором поколении. Когда я прочитал, что один из персонажей книги изучает детей, родившихся у пожирателей мякоти, я решил было, что хоть в этом вопросе Андрей Рубан на высоте. Увы мне! Детишки оказались нормальными, более того, из них произросли замечательные чиновники. А вот родители их в скором времени принялись превращаться в растения. И вот тут-то Андрей Рубан впервые употребил слово «мутация».
Теперь рассмотрим общественно-политическую составляющую романа. Трудно сказать, в какой стране происходит действие, но это не Россия. Все народы, населяющие нашу страну, либо вымерли, либо стопроцентно русифицировались. Ради интереса оставлен 1 (один) чеченец. О том, что рождаемость у чеченцев не падает, а растёт, автор, ввиду своего глубокого невежества, не знает.
Так вот, сорок миллионов русских собрались в Москве, где ничего не делают, поскольку кормят их китайцы. Китайцы взяли в аренду Восточную Сибирь, выращивают там апельсины и за это платят московским бездельникам чудовищные деньги. Подобная ситуация описана в рассказе Лукина «В стране заходящего солнца», только Лукин пишет от имени русского человека, пишет горько и смешно, а Рубан, пользуясь терминологией того же Лукина, пишет от имени «лиц московской национальности», которые все ужасно довольны сложившейся ситуацией.
А затем начинаются вещи анекдотические. Китайцам всё это надоело, и они уходят из Сибири. Если учесть, что долины Янцзы и Хуанхэ залиты водой, то куда уходят китайцы? Я мог бы поверить, что они просто откажутся платить нахлебникам, но возвращать освоенные земли? Вот так просто вернуть Байкал с его запасами воды? Не было такого никогда и не будет. Зато автор употребляет здесь ещё один журналистский штамп. Китайцы уходят, оставляя «загаженную землю». Как же иначе, ведь землю полагается оставлять загаженной… Дяденька писатель, а вы знаете, что, если на земле работать, например, выращивать апельсины, то она не ухудшается, а улучшается? Как же, знает он… ведь об этом в бульварных газетах не пишут.
К этому времени на головы персонажам падает ещё более массивный рояль. Растения, исправно поставлявшие наркотическую мякоть для населения Москвы, неожиданно гибнут, и у москвичей срываются далеко идущие планы поставок супернаркотика в иные страны. Оказывается, в течение сорока лет весь прочий мир ничего об удивительных свойствах мякоти не знал или, по меньшей мере, не решался её попробовать, перебиваясь героином. Жителям Москвы, медленно превращающимся в растения, приходится работать. Городские власти открывают курсы по обучению пожирателей полезным профессиям, но вот беда, единственная профессия, которую сумел вспомнить образованный автор – дворник. Зачем погибающему городу сорок миллионов дворников, кто им будет платить и из каких средств? Ответа, как обычно, нет.
Зато двое частных лиц: олигарх, заправлявший всей теневой экономикой, а заодно открывавший дешёвые солярии, чтобы скрыть избыточное потребление электроэнергии (анекдот!!!), а также главный московский мафиози – чеченец Муса, начинают спонсировать исследования по превращению людей в растения, и искать способы излечить эту болезнь. Лечение также анекдотично: почти полное безделье, умеренный полив, медитация, глядя на солнце, и… таблетки. Не знаю, как другим, а мне кажется, это самый верный путь к растительному прозябанию. Особенно, таблетки. Люди, жравшие вторую, пятую, девятую… перегонки мякоти, теперь жрут те же перегонки говяжьей крови. И ничто их ничему не научило.
Однако объём, отпущенный для романа, подходит к концу, и сюжет надо срочно завершать. И тут выясняется, что за пределами кольцевой автодороги всё же кто-то живёт. Персонажи книги и сам автор дружно называют этих людей дикарями. Честно говоря, у меня складывается впечатление, что дикарём в данной ситуации является автор, до такой степени он ничего не знает о народе, среди которого имел несчастье родиться. По мнению Рубана, люди, отказавшиеся переехать в Москву, за пару поколений одичают настолько, что начнут поклоняться тощему петуху, бегать по лесам с ассегаями и бить ими лосей. Автора бы послать на лося с ассегаем, чтобы не городил ерунды.
Живут одичавшие русичи в бидонвилях, выискивая на помойках прошлых столетий куски полиэтилена, чтобы покрыть ими свои норы. А то ведь, иначе, соломой придётся крыть. Лично мне приходилось не только жить под соломенной крышей, но и крыть дом соломой. Могу засвидетельствовать, что из соломы получается добротная кровля, единственные недостатки которой – недолговечность и пожароопасность. Полиэтилен также пожароопасен и недолговечен, но, к тому же, экологически вреден и не держит тепло, так что туда меня не загонишь и ассегаем. Что касается бидонвилей, они начали было появляться у нас в начале девяностых в окрестностях больших городов, и лепили их исключительно горожане, дорвавшиеся до своих шести или четырёх соток. Сейчас эти убоища повсеместно исчезли, а в деревне их никогда и не было, так что вся эта клевета исключительно на совести автора.
Дикари торгуют с лицами московской национальности, при этом основным продуктом обмена оказывается повидло, которое дикари меряют пригоршнями. Откуда повидло берётся в полуразрушенной Москве автор деликатно не сообщает.
Впрочем, мой отзыв уже перерос размеры журнальной статьи, поэтому оставляю за кадром растительную девку для траханья, сибирских партизан и многое множество иных исполненных идиотизма подробностей. Причём, здесь нет и следа Щедринской сатиры, автор серьёзен, и идиотизм он демонстрирует не ситуативный, а... как бы это сказать помягче... Нехорошо так отзываться об авторе, но он-то меня дикарём называет, и, ничего, совесть посапывает в подушку.
Под конец автору захотелось отживописать жертвенную гибель персонажей, и вот, два профессиональных нарушителя закона: теневой олигарх и глава мафиозного клана неожиданно принимаются произносить речи о необходимости соблюдать законность, а потом и вовсе отправляются на переговоры, не взяв ни единого телохранителя и покорно подставляют спины под удары ассегаев. Ничего не попишешь, марионетке-персонажу против авторского ндрава переть не можно.
А главный персонаж (героями этих кукол назвать никак нельзя), по тому же авторскому произволу пощажённый дикарями, разумеется, испытывает катарсис: «В Москву! – решают персонаж на пару с автором. – Там жизнь, там настоящее!» Это в Москве, где подыхают, лишившись движухи сорок миллионов нарков, настоящая жизнь? Маразм окреп, роман закончен. Тьфу на него!