Посёлок

Посёлок

1988 г. / Роман
Однажды на этой планете потерпел крушение космический корабль. Люди постарались не умереть во враждебной среде. И у них получилось. Так родился Поселок. Но с каждым годом их все меньше – тех, кто помнит, кто родился не здесь. И они понимают, что можно выжить, соединившись с этим миром – как их дети – новые Маугли этой планеты, но остаться людьми можно только сохранив старые знания, хотя бы пытаясь вернуться на Землю. Но для этого надо наладить связь в покинутом корабле. И вот, год за годом, горстка измученных людей штурмует Перевал. Понимая, что дойдут не все. Надеясь, что дойдет хоть один.
Эта книга входит в цикл: Павлыш
Озвучки
Поселок
Год издания: 2005 г.
Длительность: 12 часов 44 минуты
Исполнители: Виктория Лебедева
Подробнее
Рецензии
На мой взгляд - самый сильный "взрослый" цикл Булычева. В историях о докторе Павлыше есть все... Сострадание, любовь, личные трагедии и трагедии социальные...
Книга "Поселок" - Кира Булычева - одна из мною любимых, прочтенных еще в школьном возрасте и потом перечитанных не один раз. Эта книга, по моему мнению, здорово отличается от всего творчества автора, потому что все остальные книги Кира Булычева хотя, тоже хороши и не менее интересны, но все больше ориентированы на детскую читательскую аудиторию."Поселок" же довольно взрослая и серьезная книга.
Книга "Поселок "-это история о жизни горстки земных людей, очутившихся в результате крушения космического корабля на далекой и очень негостеприимной планете. Фантазия автора и несложный, понятный стиль повествования буквально переносят читателя туда, где живут герои книги, заставляя чуть ли не участвовать в каждом приключении и глубоко им сопереживать. Данную книгу можно смело назвать одним из лучших произведений мировой научной фантастики. Именно научной, у меня фантастические произведения классифицируются на научные и ненаучные. Первые-мне по вкусу больше. А эту книгу любителям научной фантастики прочитать я очень, просто очень рекомендую.
Внимание, частичный спойлер!
Советский юноша терпит кораблекрушение. Волна выносит его на необитаемый остров. Он один, беззащитный, перед лицом могучей природы. Его окружают опасности: звери, лианы, предстоящий дождливый период. Но советский Робинзон, полный энергии, преодолевает все препятствия, казавшиеся непреодолимыми. И через три года советская экспедиция находит его, находит в расцвете сил. Он победил
природу, выстроил домик, окружил его зеленым кольцом огородов, развел кроликов, сшил себе толстовку из обезьяньих хвостов и научил попугая будить себя по утрам словами: "Внимание! Сбросьте одеяло, сбросьте одеяло! Начинаем утреннюю гимнастику!"
(Ильф-Петров, "Как создавался Робинзон")

Кораблекрушение, дикий и враждебный мир, люди в одеждах из шкур, стойко переносящие невзгоды и обживающие чужую планету, вылазки на корабль с целью принести.. да-да, инструменты и провиант, ага. Ну и случайно залетевшая на огонёк экспедиция. Мдя, сложно после Дефо и Жюля Верна приготовить что-либо вкусненькое, имея такие компоненты. Максимум -- юношескую приключенческую фантастику, занимательную по форме и пустую по содержанию. Что же получилось у Булычёва?

Атмосфера Как юмористическое произведение в советской литературе не может быть не_сатирическим, так и фантастика не может быть не_научной. А советская научная фантастика видит будущее не иначе, как развивающимся по законам научного коммунизма. Имена героев -- Дик, Казимир, Вайткус, Фумико, Эгли указывают на полную победу интернационала, а то что самыми умелыми, мудрыми, инициативными, целеустремлёнными (нужное подчеркнуть) оказываются Сергеев, Борис, Олег и Марьяна ненавязчиво намекает кто в доме хозяин. Учитывая такой идеологический базис, цензура закрыла глаза на некоторые фривольности, допущенные автором: герои влюбляются, создаётся даже чуть больше, чем два полноценных любовных треугольника, во весь голос звучат признания в любви и даже имеют место поцелуи и (sic!) эротические ласки. На фоне лиан, хижин и рева хищников это придает повести некий оттенок бульварности, но только песня совсем не о том, как мурлыкала кошка с котом.

Начал за здравие, кончил за упокой... Я о фантастике же говорил. Так вот. Дикий мир представлен колоритной и оригинальной, даже для искушенного в фантастике читателя, флорой и фауной. Робинзоны дают привычне имена всем тварям земным и плевать, что коза больше похожа на бронтозавра, грибы норовят при первой возможности сбежать от грибника, а мустанги -- насекомые. С цивилизацией все банальнее -- аннигилирующие все вокруг бластеры, самораспаковывающиеся архивы походные лаборатории, подпространственные перелёты и другие sci-fi - примочки.

Герои Кто знает, были такие советские игровые приставки -- "Видеоспорт". Так вот, на них можно было вдвоем рубиться в теннис и футбол, но в инструкции слово "противник" было корректно заменено на "партнёр". К чему это я? Повесть выгодно отличается от аналогичных произведений а-ля Саймак-Хайнлайн-Гаррисон отсутствием антагониста-абсолютного_врага. Это не делает её скучной. Несмотря на шаблонность персонажей ("маугли" Казик и ботаник Олег, буквоед Клара и рубаха-парень Павлыш), все они наделены четкими и объемными психологическими портретами, характерами, мотивацией, что делает их мысли и действия адекватными, но отнюдь не всегда предсказуемыми.

Конфликты и коллизии Вот я и пришел к тому, что в повести понравилось больше всего. Две трети книги, читающиеся как легкое приключенческое чтиво, напрочь перечеркиваются последними тридцатью страницами (вообще-то я её слушал, но когда до конца оставалось пол часа, действие набрало таких оборотов, что ждать, пока закончится смена и я опять надену наушники не было никакой возможности, пришлось дочитывать с экрана). Так вот... Конфликты тоже не новы -- отцы и дети, академические знания и практические навыки выживания, личная выгода и общественная польза, субординация и панибратство, буква закона и моральный долг. Да, старая песня. Но не попсовая. Действие повести продуманно профессионально, и точка, где сюжетные линии пересекаются больше похожа на замысловатый узел, в который превращаются провода наушников, небрежно брошенные в карман рюкзака перед трехдневным походом в горы. Неспешное повествование к концу книги скачком набирает скорость, остроту, оторваться невозможно, эффект присутствия близок к ста процентам, в голове клубятся даже не мыли, а скорее, обрывки эмоций: "ого!..","не-не-не, только не это!...", "Вот коза, да неужели?..", "что же ты, Павлыш?","дурень, дурень, не вздумай", "вот чёрт!..", "не ведись, не ведись!.." и последняя -- "фууууух... "

Булычёв не был бы Булычевым, если бы всё не ЖУТКИЙ СПОЙЛЕР закончилось хорошо. Но -- то ли это моё субъективное восприятие, то ли мастерство рассказчика -- мне кажется, что откровенный и скрупулёзно-правдивый автор переврал финал истории... Один палец нажал детонатор, второй -- курок и у повести совсем другой конец, суровый, мрачный, но гораздо более правдоподобный.

Однозначно, Булычёв для меня поднялся на несколько ступеней в иерархии отечественных фантастов и занял вторую сверху ступеньку, уступая только Стругацким.
Мне не дает покоя только одно в этой истории.
Ее конец, который похож на, знаете, такой вот фейк-конец, где все слишком хорошо. Поэтому нам его покажут, чтобы реальность ударила еще больнее.
Потому что пока я читала, я не видела хорошего конца.
Надежда умерла бы, и корабль бы улетел на глазах опоздавших совсем немного детей - так должен был закончиться этот текст, чтобы он казался правдивым.

С другой стороны, почему-то меня не отпускает ощущение, что если подобная история случится на самом деле - закончится она именно так, до неприличия хорошо.
Потому что жизнь - она как Булычев, и всегда отдает преимущество хеппи-эндам.
Шестнадцать лет назад Олегу и Дику было меньше двух лет. Марьяны ещё не было на свете. И они не помнили, как опустился здесь, в горах, исследовательский корабль «Полюс». Их первые воспоминания были связаны с посёлком, с лесом; повадки шустрых рыжих грибов и хищных лиан они узнали раньше, чем услышали от старших о том, что есть звёзды и другой мир.

Давным-давно (относительно, конечно) меня-третьеклассницу настигло одно из жесточайших разочарований того времени - нельзя объять необъятное, и детская библиотека неспособна к этому подвигу в том числе. В ней (а также в центральной районной и школьной библиотеках) не оказалось повести Кира Булычева "Поселок". Разочарование было болезненным, но быстротечным, и вскоре я и думать забыла об этой книге. А сейчас, отчитываясь по очередному долгострою, думаю - а может быть, то, что эта книга была недоступна для меня тогда, к лучшему? Смогла бы я сразу после прочтения "Девочки с Земли" и "Миллиона приключений" оценить достоинства этой повести? Стоит честно признаться, вряд ли, ведь даже "Подземелье ведьм", прочитанное в более сознательном возрасте, прошло мимо меня, а сейчас нет-нет, да цепляет память.
Итак, долгострой оказался прочитан весьма вовремя - когда еще не столь важны постоянные отсылки к коммунистическому строю (хотя и заметны - а куда ж без них?), зато крепко держит драматизм ситуации, в которой оказался экипаж "Полюса", потерпевшего почти двадцать лет назад кораблекрушение на неизведанной планете. Булычев остается верным себе - в центре внимания оказывается не необыкновенная природа планеты, описанная между делом, а та небольшая группа людей, которая сумела в поистине нечеловеческих условиях не просто выжить, а попытаться сохранить цивилизацию. Основав поселок, они стараются научить детей тому, что знали и считали важным когда-то сами, но пропасть между поколениями становится все больше - детям, третьему поколению, важны теперь не география далекой и неизвестной планеты Земля, а простые и насущные проблемы уже родного для них леса. Но есть и промежуточное звено между ними - молодежь, выросшая в лесу, но среди рассказов экипажа "Полюса". И их главная задача - попытаться перейти через перевал и передать сигнал с погибшего корабля на далекую Землю...
Таков сюжет лишь первой части, а книга вмещает в себя гораздо больше. И на протяжении почти всего чтения я верила, что все закончится хорошо и все будут счастливы. А потом маленький Маугли побежал от шакалов и стало вдруг так страшно, так горько и тревожно - а если все закончится совсем не так? Это не история девочки, с которой ничего не случится. Если все будет напрасно, если исследовательская станция улетит, Марьяна умрет от гангрены, а Олег замерзнет на перевале? Я отчаялась и ни во что не верила, не верила до самого конца, пока не прочитала, что Маугли не умрет и все будет хорошо. Нет, конечно же, не все - ребятам предстоит сложная адаптация к настоящей цивилизации, которую смогут пройти далеко не все, старое поколение окажется не у дел, они слишком истощены физически и отстали от научного прогресса (не стоит забывать, что все они раньше были высококвалифицированными специалистами), - но главное все же свершилось и теперь есть надежда. И только так и должно быть.
Я получил огромное удовольствие от прослушивания!

Как и многие другие я тоже слушал "поселок" не отрываясь.

К середине кажется - ну вот и все, легко отделались, ан нет, сюжет начинает закручиваться еще сильнее.
Автор очень здорово нагнетает обстановку.
Ближе к окончанию книги я чуть не всплакнул, настолько пробрала меня эта книга и так сильно я стал сопереживать ее героям.

Советую послушать/почитать. Однозначно в коллекцию.

Класс! Спасибо большое!
Возможно, я выскажусь несколько грубовато, но все-таки возьму и выскажусь: «Поселок» – первоклассная литература. Ну само собой, не такая уж оригинальная: тема робинзонады была хорошенько изъезжена до Булычева, композиционно роман немного кособок, например, концовка, как уже отмечалось, слишком суетлива и резка для такого в целом плавного и неторопливого повествования. Но черт меня побери совсем – как классно все это написано.
Дабы не растечься по роману и не булькать, кидаясь от одного к другому, подбирая слова для описания его достоинств, попытаюсь выделить основные из них:
Смысловая и языковая многомерность. Это проявляется во многом, например, сам Поселок: старики, выжившие с корабля, воспринимают поселок как пристанище, какое-никакое убежище от агрессивного и чужого мира вокруг, для молодежи, родившейся на корабле, но выросшей в Поселке – это дом, посреди привычных опасностей, и для детей – это их угол, их место посреди неприветливого и жесткого, но дома – мира вокруг. И в самом конце нам дают еще одну точку зрения на поселок: «бедность и ничтожество». Но Булычев делает еще тоньше: различие не только в точках зрения, но и в языке – старики говорят, во многом опираясь на прошлое, прибегая к абстракциям и аллюзиям, молодежь с трудом осваивает понятия, с которыми не сталкивалась, пытается заменить абстракции какими-то своими конструкциями, а дети творят новый язык, язык, погруженный в окружающую действительность, язык, который не понимают старики (эпизод со Старым и детской игрой). Все это сделано очень аккуратно, очень точно. Все это создает сложную, многомерную художественную реальность, построенную с разных точек зрения, даже разным языком. Что-то подобное можно припомнить только у самых крутых – у Флобера, Джойса.
Очень экономный, неброский, но приятный стиль. Булычев не пишет сочными метафорами, не создает стилистические конструкции барочной пышности и сложности, он скромно пользуется самыми простыми приемами, но, опять же, как чертовски хорошо он это делает. Например, хижины поселка: нигде нет точного и подробного их описания, но мы знаем их через восприятие героев – хижины и жалкие, и ненадежные, но одновременно уютные, и Булычев передает этот уют через интересные и непрезентабельные, казалось бы, детали – например, через плесень, но это домашняя знакомая плесень: «Желтое пятно плесени увеличилось, изменило форму. Еще вчера оно было похоже на профиль Вайткуса: нос картошкой. А сегодня нос раздулся, как будто ужалила оса, и лоб выгнулся горбом». Вообще тема уюта в Поселке сделана очень тщательно и незаметно, какой уж тут уют, вроде, посреди такого леса, но все равно — это пристанище, дом, их место. Эти местные пищащие грибы со временем начинают казаться так даже аппетитными, опасная тварь, этот плюющийся паук, пленяется жителями поселка и становится почти домашним и забавным Чистоплюем.
Очень приятно читать, прям подергиваешься от удовольствия. И если бы хоть пара процентов фантастики писалось так, никому бы и в голову не пришло сказать, что, мол, она все-таки какого-то второго сорта по отношению к «большой», «серьезной» литературе.