awards
1
Суер-Выер

Суер-Выер

Фрегат «Лавр Георгиевич», капитаном которого является доблестный, прославленный, мудрый и грозный сэр Суер-Выер, плутает в лабиринтах некоего фантастического архипелага, где можно открыть огромное число островов. Вместе с капитаном острова открывают лоцман Кацман, старпом Пахомыч, мичман Хренов, механик Семенов, боцман Чугайло и тот, от лица кого ведется повествование, — друг, помощник и постоянный собеседник капитана. Иногда острова помогают открывать матросы, чаще всего остающиеся на борту. «Остров неподдельного счастья», «Остров голых женщин», «Остров Кратий», «Остров нищих», «Остров посланных на...», «Остров теплых щенков», «Остров Леши Мезинова»... Конечной целью является «Остров Истины», который автор открывает уже без Суера-Выера, потому что истина познается в одиночестве.

Озвучки
Суер-Выер, Пергамент
Год издания: 2006 г.
Длительность: 1 час 56 минут
Издатель: Радио России
Исполнители: Эммануил Виторган, ...
Подробнее
Суер-Выер. Пергамент. Часть 2. Грот
Год издания: 2004 г.
Длительность: 1 час 48 минут
Издатель: Союз
Исполнители: Александр Клюквин
Подробнее
Суер-Выер. Пергамент. Часть 3. Бизань
Год издания: 2004 г.
Длительность: 1 час 53 минуты
Издатель: Союз
Исполнители: Александр Клюквин
Подробнее
Суер-Выер. Пергамент
Год издания: 2004 г.
Длительность: 6 часов 11 минут
Издатель: Союз
Исполнители: Александр Клюквин
Подробнее
Суер-Выер. Пергамент. Часть 1. Фок
Год издания: 2004 г.
Длительность: 2 часа 29 минут
Издатель: Союз
Исполнители: Александр Клюквин
Подробнее
Суер-Выер
Год издания: 2004 г.
Длительность: 6 часов 11 минут
Издатель: Союз
Исполнители: Александр Клюквин
Подробнее
Рецензии
В первом же абзаце романа-пергамента заскрипела ватерлиния. Этот звук вызвал во мне лёгкое чувство недоумения и одновременно я понял — это моё. Люблю всяческий весёлый абсурд.
Дальше — больше. Абсурд крепчал, как крепчает свежий морской ветер, постепенно переходящий в шторм. Видно, что автор отпустил узду своего безудержно-восторженного воображения и развлекается как может и хочет, одновременно потешая и нас, читателей.
На первый взгляд — полная бессмыслица и неправдоподобие, но кому из нас, седеющих романтиков (и не только седеющих) не хотелось сквозь непогоду ринуться на поиски своего Острова Истины? Кто не мечтал открыть пару-тройку «островов не нанесённых на карту»? Потому что нанесённые на карту острова — по большому счёту варианты нашего уже достаточно исследованного и прилично изученного мира, а любому хочется невероятных чудес, волшебства, радости.
По-моему «Суер-Выер» можно назвать «детским романом для взрослых». А что? Радость открытия, детский телячий восторг от знакомства с новыми местами и событиями — это из самого счастливого возраста любого человека. А уж сами новые места, типа Острова Посланных на..., Острова Голых Женщин и пр. — это уже из зрелости. И эти разновозрастные категории прекрасно соединены великолепным лёгким и очень смешным стилем повествования.
Дочитав пергамент, убедился, что впечатление оставленное первым абзацем оказалось верным: это, действительно, моё!!!
Книга вне жанров, не реализм и не фантастика. Книга со сквозным сюжетом, но читать ее можно с любого места и в любом направлении. Книга для всех — каждый найдет историю для себя. Эстетов очарует первая же фраза: «Тёмный крепдешин ночи окутал жидкое тело океана». Мне больше всего понравились главы «Остров, на котором не было ничего», «Остров, на котором есть всё» и особенно «Остров, обозначенный на карте» – хохма совершенно в русском стиле, давно так не смеялся.
Аудиокнига, которую читает Александр Клюквин, на форуме любителей аудиокниг постоянно находится в первой пятерке – собственно, поэтому я и решил с ней познакомиться. Впечатление невероятное. Чтец гениальный, голосом создает десяток персонажей, каждого со своим произношением и со своим характером – получается театр одного актера. Очень точно подобрана сквозная музыкальная тема. Качество записи выше всяких похвал, особенно хочу отметить стереоэффекты, когда в наушниках летает муха или шумят волны. Все, кто работал над книгой, молодцы.
Даже не знаю, смог бы мне настолько же понравиться текст, когда-то я пробовал почитать и далеко не продвинулся. Но это как раз тот случай, когда аудиокнига на голову превосходит бумажный вариант. Слушать ее можно бесконечно. Я так уже борюсь с желанием поставить сначала.
Новый спектакль Михаила Левитина по роману Юрия Коваля, во-первых, никакой не новый. Это один сплошной старый-престарый спектакль Михаила Левитина, только разобранный на микроэлементы и собранный по новой схеме. Собственно, это не грех: микроэлементы, из которых состоит любой спектакль, называются сценическим языком такого-то режиссера, и Михаил Левитин порой умеет высказаться своим густо перченным языком точно и сильно. Причина в другом: несмотря на то что Коваль Левитину почти что родственник (друг театра Юлий Ким был другом Коваля, а у друга тех друзей Петра Фоменко училась дочь Левитина Ольга — по ряду этих и прочих неизвестных мне причин спектакль посвящается Фоменко), — несмотря на это родство, надсадно-саркастическая манера Левитина ужасно не идет легкой смешливой прозе Юрия Коваля. Непонятно? Попробую объяснить на пальцах. Роман Коваля состоит из коротких, в разное время написанных глав про путешествие фрегата под названием «Лавр Георгиевич» в поисках острова Истины. На борту плывут лоцман Кацман, Чугайло, матрос Хренов и другие мужики. Руководит экспедицией уважаемый сэр Суер-Выер, а украшением компании служит закутанная в одеяло по уши мадам Френкель. Все они, за исключением мадам, прежде вполне могли быть и геологами, и сантехниками. Все года этак тридцать восьмого — тридцать девятого. Все, за исключением мадам Френкель, любят выпить. Море, само собой, житейское. Интонация повествования — веселая и слегка ироничная. Среди островов, к которым причаливает фрегат (остров Теплых Щенков, Нищих, остров Валерьян Борисычей или остров Посланных на…), встречается и остров Голых Женщин. Там в одном из эпизодов голая женщина моет в океанском прибое бутылки.

— Ну? — спросил капитан. — А эту кому?

— Только не мне, — заметил я. — Мы сюда наслаждаться приехали, а не посуду сдавать.

— Когда же это бутылки мешали наслаждениям? — резонно спросила дама, игриво полуобернувшись к нам. Этот ее внезапный полуоборот, океанская пена и блики портвейна на розовой коже внезапно пронзили меня, и я потянул уже руку, как вдруг старпом сказал:

— А мне эта баба так что вполне подходит. Милая, хозяйственная. Перемоем бутылки и сдавать понесем. А есть ли у вас, баба, хоть какие приемные пункты?

Теперь представьте себе, что все это произносится медленно, медленно, медленно. Печально, печально, печально. Добавьте к тому, что часть героев в спектакле худо-бедно похожа на людей, но те, что играют менее значительные роли, пищат, орут и безбожно кривляются. При этом и те и другие произносят свои реплики так многозначительно, будто им известно нечто очень и очень важное — нечто, что Коваль имел в виду, но умер, оборвав роман на полуслове, а настоящих, важных слов и не нашел. Да что они там, в «Эрмитаже», вообразили, что они самые умные? У меня, право, тоже слов нет.
Роман «Суер-Выер» для Юрия Коваля, чьи «Полынные сказки» произвели на меня сильнейшее и неизгладимое впечатление в дошкольном детстве, – произведение и первое, и последнее одновременно. Между его началом в студенческие годы писателя и последней главой – сорокалетний срок. Его жанр автор определил как «пергамент», и эта архивная ассоциация вполне верна: роман – достойный продолжатель традиции аллегорических путешествий от Одиссея, Гулливера, Маленького Принца до Польди Блума. Сэр Суер-Выер – романтический капитан, бороздящий Великий Океан в поисках Острова Истины со своей командой и открывающий неизвестные острова один другого фантастичней. Вот остров Посланных на*уй, вот – Голых Женщин, или – Валерьян Борисычей, живущих в норках, а есть остров, на котором вообще ничего нет, даже земли и воздуха… юмор, гротеск, нарочитая грубоватость скрывают философскую глубину и очень светлый, но без утопического пафоса, эмоциональный посыл. Атмосфера спектакля, сперва кажущегося классическим «эрмитажным» абсурдистским капустником, больше напоминает его, Эрмитажа, «Золотого телёнка», где вместо фрегата «Лавр Георгиевич» - старушка «Антилопа», а вместо Суера с экипажем – Командор со своими спутниками. Смысл обеих постановок лично мне очень близок: жизнь – это путь, полный открытий, приключений, удовольствий и страданий, ошибок и разочарований, путь бесконечный, безусловный. И цель этого пути недостижима – поэтому мечта Остапа о солнечном Рио-де-Жанейро остаётся мечтой, плавание «Лавра» у Левитина не заканчивается на искомом острове Истины, как у Коваля, а продолжается, но спектакль обрывается на острове Тёплых Щенков. Щенки никогда не взрослеют и не умирают, потому что у них нет хозяев: любовь и преданность сокращают жизнь. И там, на этом острове, оставляет Суер свою любовь – странноватую мадам Френкель, вечно кутавшуюся в одеяло, а теперь замершую с белоснежной собачкой на руках. Оставляет, наверное, чтобы и она тоже никогда не состарилась и не умерла. Три с половиной часа смеха (даже в антракте действие перенеслось в буфет, где на стенах висели карта и алфавит, по которым актёры разъясняли зрителям тонкости писательского замысла) – и пронзительно лиричный финал, благодаря которому язык не поворачивается обозвать «Суера» конкретным ярлыком комедии. Такой капитан, которого сыграл Владимир Шульга, действительно не мог не любить столь самоотверженно: благородный, мужественный, великодушный мыслитель и мечтатель. Идеал, который должен бы был выглядеть неправдоподобным – но странное дело: в него веришь, как в Дон Кихота – Зельдина, и так же влюбляешься в его величественный и трогательный образ. А как трепещет на ветру механик Семёнов, возомнивший себя флагом! Как кривляется лоцман Кацман!.. Этот «спектакль-антидепрессант» просто надо видеть. И слышать Фрэнка Синатру, и уворачиваться от долетающих до середины партера (а первый ряд так и вовсе окатывающих) брызг воды, разлитой по авансцене и даже подсоленной, и ощущать ностальгическое родство с неунывающими странниками: кто из нас в детстве не мечтал о кругосветке, не рисовал собственных континентов?
Слушала миллион раз! Суер-выер в прочтении Клюквина ШЕДЕВРАЛЕН! Именно так и должен быть прочитан Суер-выер.