Шлем ужаса. Креатифф о Тесее и Минотавре

Постмодерн как культура коровьего бешенства - это круто. Это новое слово, я бы даже сказала.
Насчёт содержания мифа высказываться не хочу, Пелевин - это Пелевин, а Виктора Олеговича я нежно люблю и местами даже уважаю, что, впрочем, не отменяет моего несколько рационального подхода к его нерациональным штукам.
Вообще сам он личность такая знаковая-презнаковая, и, кажется, что понял всё, что происходи в этом мире, да и в том тоже. И пока читаешь, становится очевидным, что и ты тему просёк, потом чувство это проходит, а остаётся лишь воспоминание, впрочем был ли мальчик.
А вот по форме - да, узнаваемо. Чат как парадигма особой реальности, герои, выполняющие свои роли в функционировании Шлема Ужаса, которого как бы и нет, но в то же время он и есть всё реальное и нереальное.
Главное, что пузыри надежды на то, что смысл когда-нибудь отыщется, скапливаются где-то на задворках сознания.
Читается легко.
Особое доставило: "Когда я слышу слово «дискурс», я хватаюсь за свой симулякр".
Привычно стёбно. Креативно.

Своеобразный эксперимент: произведение, написанное в виде разговора в чате. Все участники просыпаются в неизвестных одинаковых комнатках и начинают общаться, чтобы выяснить: где они, как они сюда попали и как отсюда можно выбраться. Параллельно они знакомятся, и между ними завязываются разные отношения.

Рассчитано на читателя интеллектуального, но раскрепощённого.

[Nutscracker] Ты не понимаешь, в чем разница между сном и явью?

[Monstradamus] А я вижу только буквы на экране.

В целом произведение очень… одинокое. Пожалуй, одно из самых одиноких произведений Пелевина: герои пытаются приблизиться друг к другу, а их жестоко обманывают; пытаются открыть свою душу, а их за это психологически бьют. Произведение фаталистичное, вот только как разгадать свою судьбу, даже когда о ней кричит весь мир? Ариадна подкидывает ниточку, Тезей должен справиться с Минотавром, Ромео и Изольда ищут свою любовь, но они из разных историй, - всё так, как и должно быть. И только один из них свободен, только сам до конца не понимает этого.

Любые произведения, созданные в рамках какого-либо «международного проекта» всегда вызывают чувство легкой настороженности. Как правило, для писателей подобные «проекты» оказываются неутомительным способом «высасывания баблоса».Пелевин, однако, уберегся от соблазна впасть в халтуру и отработал всерьез, написав настоящий, изящно выточенный роман. В «Шлеме ужаса» В.О.П. продолжает исследовать «generation Р», используя в качестве инструментария древнегреческий миф о Минотавре. Роман чрезвычайно насыщен культурологическими кодами и ссылками: Платон в нем прекрасно соседствует с Линчем (который режиссер),скандинавские мифы с Бердяевым, а Шекспир с Джоном Фаулзом. «Шлем ужаса» — это роман об иллюзорной свободе выбора, которой, якобы наделены представители столь любимого Пелевиным «поколения Пи». У мира-лабиринта, в котором живут, по которому странствуют герои романа, есть настоящий, реальный Хозяин, меняющий свои обличья-имена, надевающий все новые и новые маски. Современный мир «по Пелевину» — это мир тотальных подделок, симулякров, «лабиринт обмана». В этом мире деградирует и обезценивается буквально все: жизнь, любовь, свобода, счастье, политика, вера, наслаждение... Реально этот мир способен воспроизводить лишь одну пустоту, в которой по замкнутому кругу безнадежно блуждают персонажи «Шлема...»
Предельно жесткая, безупречно сконструированная по форме книга.