Трудно быть богом

Трудно быть богом

1964 г. / Повесть
В книге «Трудно быть богом» Антон — герой повести «Попытка к бегству» снова сталкивается с внеземной гуманоидной цивилизацией. Теперь по собственной воле и по направлению Института экспериментальной истории. Имя его Румата, и он — благородный дон. Функция его — быть богом среди людей, живущих в состоянии тёмного Средневековья. Цели высокие, условия тяжёлые: надвигается неведомая сила, уничтожающая образование, медицину, искусство, культуру.
Эта книга входит в цикл: История будущего
Озвучки
Трудно быть богом
Год издания: 2012 г.
Длительность: 8 часов 17 минут
Издатель: Студия АРДИС
Исполнители: Владимир Левашев
Подробнее
Трудно быть Богом
Год издания: 2008 г.
Длительность: 3 часа 52 минуты
Издатель: Союз
Исполнители: Леонид Ярмольник
Подробнее
Трудно быть богом
Год издания: 2008 г.
Длительность: 3 часа 52 минуты
Издатель: 1C Библиотека
Исполнители: Леонид Ярмольник
Подробнее
Трудно быть Богом
Год издания: 2003 г.
Длительность: 3 часа 52 минуты
Издатель: Союз
Исполнители: Леонид Ярмольник
Подробнее
Трудно быть богом
Год издания: 2003 г.
Длительность:
Издатель: Союз, Книга вслух
Исполнители: Леонид Ярмольник
Подробнее
Трудно быть богом
Год издания: 2003 г.
Длительность:
Издатель: Союз, Книга вслух
Исполнители: Леонид Ярмольник
Подробнее
Рецензии
«Трудно быть богом» - книга, в очередной раз доказывающая, что размер это не главное. Совсем небольшая повесть способна смутить и потрясти умы нескольких поколений. И не нужны многотомные сериалы с толпами монстров и миллионами смертей. Нужен лишь талант. Хвала богам, у Стругацких он всегда был.
«Трудно быть богом» - вещь уникальная, органично сочетающая в себе черты попсы (добротной советской) и интеллектуальной прозы. Это предельно этическая повесть, в которой все - сюжет, лирическая неизбежность, описания мира — вторично. Как сказали бы сегодня в Интернете: ТББ — это сферическая этическая повесть в вакууме.
Но я хотел бы начать не с главного. «Трудно быть богом» - это практически первое фэнтези на русском языке. Формально, конечно, это НФ, но все, кто прочел повесть, вдыхали полной грудью почти неведомый аромат «фэнтезюшки».
1964 год. Уже три десятка лет по степям Арканзаса бродит полуголый призрак Конана. С 50-х годов покоряют мир «Властелин колец» и «Хроники Нарнии». Более мелких сказочников — не перечесть! А на русскоязычном пространстве нет ничего! Единственное, что можно с натяжкой отнести к этому удивительному жанру — твеновского «Янки при дворе короля Артура». Конечно, мы знаем, что тогда весь народ в едином порыве жаждал покорения Вселенной. И писатели как рецепторы языка реагировали на эти чаяния. Но ведь и сказки хотелось! Наверняка... И вот тут-то на прилавки книжных магазинов самой читающей страны ложится маленькая повесть о трагической судьбе Лже-Руматы Эсторского.
Я уверенно заявляю, что эта тонкая книжка держит на своих могучих плечах бессчетные тонны всех наших фэнтези-творений. И прежде всего — про всяческих «попаданцев» (эдаких суперменов, оказавшихся в прошлом/параллельном мире/сказочной стране). И вторящих там непотребства. Более того, я еще более уверен, что кинь на одну чашу весов всех этих многотонных попаданцев, а на вторую — эту единственную повесть, книга Стругацких перевесит. Ибо она как минимум гениальна. Тогда как многочисленные эпигоны смогли унаследовать и развить лишь экшн.
В повести все подчинено душевной борьбе дона Руматы (земного экспериментального историка Антона). Он и еще 250 землян-ученых исследуют жизнь уникальной цивилизации гуманоидов, находящихся на стадии феодализма. Исследуют все те ужасы догуманистического общества, которые вдруг сошли со страниц сухих учебников и завоняли горелым мясом и гнилью висельников.
Как это тяжело: видеть все эти ужасы, страдания реальных людей - и не вмешиваться! Потому что нельзя нарушать чистоту эксперимента. Хотя, главное не это. Беда вся в том, что ты не можешь предвидеть всех последствий твоего доброго поступка, который может привести к еще более ужасным бедам. Но стоять и смотреть на беды людей — тоже нет никаких сил.
Вы не подумайте, Румата не какой-нибудь зацикленный на рефлексии хлюпик. Он закаленный и подготовленный боец (не хуже всех современных попаданцев). Но он прежде всего человек. Гордящийся разумом, гордящийся нравственными качествами своего общества. И жизнь среди полускотов его убивает. Здесь поневоле начинаешь ненавидеть тех, кому собирался помогать. «Я пришел сюда любить людей, помочь им разогнуться, увидеть небо».
И трудно быть богом не потому, что есть опасность ошибиться, сорваться. Трудно при этом оставаться человеком. Который любит людей. Не ставит себя выше прочих.
Да, вот примерно это и есть главное. Оно занимает столь много места, что братьям Стругацким остается совсем немного пространства страниц в этой камерной повести для всего остального. Только легкие штрихи. Но как они ими пользуются! Мельком описываемый мир Арканара настолько интересен и сложен, что фанаты до сих пор изучают его, исследуют по скупым обрывкам демиургов... дописывают.
А какую галерею героев создали авторы! Я не буду говорить о главных, помимо них со страниц сходит не менее двух десятков оригинальных интересных персонажей, каковых и пяток не набирается на какой-нибудь нонешний книжный сериал. Мальчик Уно, барон Пампа, лекарь Кудах, Вага Колесо, мятежник Арата. Даже пустышка король имеет очень интересную натуру. Про образ каждого из них я мог бы написать по странице текста, а многие из них обозначены лишь легким вербальным мазком. Более всего меня потряс короткий диалог Руматы с Гуром-сочинителем. Несколько реплик, и мы видим всю боль, всю трагедию творца, отрекшегося от своего внутреннего огня.
Ой-ё-ёй! В общем, хорошая книга «Трудно быть богом». И, хоть вряд ли кто-то из нас столкнется с такой проблемой буквально, но вот задача оставаться человеком встает перед нами ежедневно. Просто мы привыкли это не замечать. Читайте Стругацких — и не заметить не получится!
Хорошо сказали: «Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными... или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой».
ПЫСЫ. А еще есть такая прекрасная певица Екатерина Болдырева. И есть у нее песня «Арканар». Найдите, послушайте.
Трудно быть богом -
На темной стороне добру служить.
Трудно быть богом -
Пощадить нельзя и нельзя казнить.
Трудно быть богом -
Горькую чашу до дна испить.
Трудно быть богом. ("Пилигримм")
«Я пришел сюда любить людей, помочь им разогнуться,увидеть небо.»
Грустная правда о человеке, которого вынуждают быть богом для других, что в принципе невозможно и неправильно. Бог - димеург, он создает свой мир. А человек вынужден данный ему мир приспосабливать под себя или сам приспосабливаться. Вот и стоит перед историками с Земли, попавшими на безымянную, но очень похожую на нашу планету, этот нравственный вопрос. Ведь они должны просто изучать развитие общества, не вмешиваясь: они не прогрессоры, а летописцы.
В центре произведения судьба дона Руматы Эстерского (историка Антона). По воле эксперимента он попадает в государство, где царят жестокость, грязь, интриги - все как у людей в эпоху Средневековья. Король, который царствует, но не правит. Серый кардинал дон Рэба - "беспощадный гений посредственности". Алчные и трусливые придворные, "жадною толпой стоящие у трона". Невежественный, забитый народ - "протоплазма... Просто жрущая и размножающаяся протоплазма". Единственное развлечение - грабежи, казни и пьянство. Как может человек смотреть на это со стороны и не вступаться за обиженных, угнетенных? Не может, потому что он человек. "Хладнокровие - вот что самое страшное".
Румата - человек. Он ошибается, он не прогрессор, но не может спокойно смотреть, как серость, посредственность пожирает талант, он любит по-настоящему, до смерти. И как же трудно ему быть человеком! И богом, взирающим свысока на этих людей, тоже трудно: "Человеческий облик потерять страшно... Запачкать душу, ожесточиться".
Мудрая книга о нас. Мы - эта неведомая планета. Люди и сейчас мало изменились. Да, у них есть компьютеры, они владеют информацией, но по-прежнему не терпят инакомыслия, жестоки к непохожим на всех, льстят правителям... Арканар чистой воды. Поэтому читать эту книжку нужно, размышлять над ней необходимо.
А для меня главной истиной этой книги стала эта: «Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых.» Надо становиться сильнее!
P.S.: А еще почему-то вспомнился мальчишка из "Дон Кихота", который просил доброго сеньора никогда не помогать ему, "ибо ваша защита навлечёт на меня ещё горшую, будьте вы прокляты богом, а вместе с вашей милостью и все странствующие рыцари, какие когда-либо появлялись на свет".
Рецензия написана в рамках Флэшмоба Спасибо Ноэль.
Доброго дня тебе, ....(юный, старый, молодой, 32-летний и т.п., нужное вставить) слушатель. Сегодня я буду говорить об одном из произведений братьев Стругацких.
Многие люди ( да-да, действительно многие ) советуют начать свое знакомство с творчеством самых великих русских фантастов именно с этого произведения. Я, пусть начал с совершенно другой их книги, поддержую их.
Эта книга понятна всем, даже самым глупым. Это не "Улитка на склоне" и совсем не "За миллиард лет до конца света". Но в этом и есть достоинство книги. Она проста и сложна одновременно. Её, словно Мастера и Маргариту, можно перечитывать снова и снова, каждый раз открывая что-то, что было недоступно раньше.
Это очень банальные слова, но они наиболее точно описывают творческую ценность книги.
У Стругацких очень простой язык. В этой простоте и заключается их гениальность, на мой взгляд. Очень сложно подать сложное ( уж простите за каламбур ) простыми словами. Гораздо проще сложными мудреными фразами подавать прописные истины и поверхностные выводы, как это делают многие популярные современники, но мы отвлеклись, ... читатель, вперед!
Как я говорил выше, эту книгу можно копать и копать. Может кто-то "копнул" глубже меня, я вас догоню когда-то :)
Сейчас, в данный момент времени, я вижу эту книгу, как повесть о борьбе человека с самим собой. Сложно дать определение понятию человечность. Может это умение сочувствовать и сопереживать? Или умение уступать своим принципам, ради чего-то, что ты никогда не увидишь? Может это - способность не думать, не мыслить и рвать вселенную, когда у тебя навечно забирают любовь?
Я не знаю. Может вы можете дать более точное определение?
Эта книга потрясающа в своей человечности. Она без стеснения показывает нам наши пороки, слабости. Она заставляет быть сильнее. Яркие, действительно яркие и очень живие персонажи не произносят философские речи перед смертью. Люди поступают так, как и должны. Именно поэтому эта книга очень похожа на настоящую жизнь. Слишком много факторов. Слишком много живых людей с их идеями и тараканами в своих головах.
И наш герой показывает, насколько трудно быть человеком. Живым человеком.
Вывод: читать. Обязательно читать.
Жалко, что вместо рецензии нельзя написать только "Ы-ы-ы" и множество восклицательных знаков, но так, чтобы все всё поняли. Хотя такую пометку "для себя" я обязательно сделаю.

К такой прекрасной книге даже не знаешь, как подступиться. Сделать намёк на сюжет? Да и так все знают: исследователь с Земли будущего отправляется на планету, похожую на нашу, только отставшую во времени, где он должен наблюдать за аборигенами, а вмешиваться нельзя. Времена там смутные, мрачные, страшные, близкие к нашему Средневековью. Некий дон Рэба пытается захватить власть и уничтожить все светлые умы государства, благородный дон Румата, он же Антон, пытается ему противодействовать, но, напоминаем, вмешиваться нельзя, только наблюдение. Ерунда какая: слова-слова-слова, сухие факты сюжета, не то совсем. Главное как и зачем это написано, хотя сюжет тоже интересный.

Попробую тогда пробежаться по несвязанным друг с другом пунктам, раз уж не получается написать более-менее связный текст из-за зашкаливающих эмоций.

1. Как всегда, придуманный мир у Стругацких бесподобен. Продуман до мелочей, но показаны только осколки, чтобы раздразнить. Теперь я точно уверена, что и не придумывали эти миры Стругацкие, подсмотрели где-то. Воровской жаргон Ваги и Рэбы потрясающ. Или, например, всего два упоминания о вепре Ы, но он уже никуда из твоего воображения не денется, завязнет, будешь вынужден додумывать его.

Говорили, что по ночам с Отца-дерева кричит птица Сиу, которую никто не видел и которую видеть нельзя, поскольку это не простая птица. Говорили, что большие мохнатые пауки прыгают с ветвей на шеи лошадям и мигом прогрызают жилы, захлёбываясь кровью. Говорили, что по лесу бродит огромный древний зверь Пэх, который покрыт чешуёй, даёт потомство раз в двенадцать лет и волочит за собой двенадцать хвостов, потеющих ядовитым потом. А кое-кто видел, как среди бела дня дорогу пересекал, бормоча свои жалобы, голый вепрь Ы, проклятый святым Микой, — свирепое животное, неуязвимое для железа, но легко пробиваемое костью.

Сказочное что-то, но сказка жуткая, страшная. Атмосфера фэнтезийного мира, но не того, где полуголые дамочки в бронелифчиках порхают на шпильках по лесу в окружении прекрасных эльфов, а какого-то сурового, страшного, настоящего.

2. Сатира на общество. Тут досталось всем и каждому, даже не буду приводить примеры, прочтите — и прекрасно узнаете всё сами. И смешно смотреть на всех этих пьяных идиотов, трусящих благородных донов и бюрократов с предписаниями вместо мозгов, и грустно.

3. Боги. Трудно быть богом, совсем нелегко. На Земле исследователей проверяют тысячи раз, но в реальных условиях никакие тренировки не помогают этим самым богам взирать на происходящее. И помогать плохо, и не помогать плохо. В этом мире богам труднее, чем обычным людям, у тех хотя бы есть ещё в кого верить. "Здесь нужно быть боровом, а не богом" — говорит Румата. Тогда ты будешь счастлив.

А ведь на самом деле, никакие они не боги. Неужели только тот факт, что у них лучше развита наука, техника, а мораль продвинулась на другой уровень, делает их настолько отличными от обычных людей? Чушь. Несколько лет среди этих "зверей", и ты сам становишься зверем, потому что иначе ты не сможешь с ними бороться. Страшно потерять человеческий облик в такой обстановке. Приходится изливать ненависть в драках, а вот ты уже и начинаешь получать от этого удовольствие, потихоньку становясь таким же чудовищем, только более умелым и жутким.

Бог — это творец. Творит ли что-нибудь Антон и другие наблюдатели? Ничего. Настоящие боги, которым в этом времени ой как трудно, — это творцы, артисты, учёные, на которых сейчас идут гонения. Эти боги слабы телом, но сильны душой, они делают всё не для себя, а для человечества, невзирая на то, что таким богам живётся совсем не сладко. И дон Рэба, уничтожающий их в своей непонятной злобе, не оттого ли он так лютует, что сам не может принадлежать к ним, что он, человек далеко неглупый, понимает, кто настоящий бог, а кто жалкая песчинка в истории? Уничтожь разум и искусство, "Умные нам ненадобны. Надобны верные". Отупевшая толпа будет плясать под чью угодно дудку.

Кульминация темы бога — два разговора. С Будахом и с Аратой. После них хочется выть в бессилии, но при этом понятно, что они оба правы, пусть и правда у них у каждого своя. Это лучший момент в романе, не просто блестящий, гениальный.

4. Персонажи. Они тут — один колоритнее другого. Ворчливый мальчик-прислуга, вроде и маленький ещё, но уже рассуждает, как умудрённый жизнью старик. Чистая и невинная Кира, прекрасная девушка, которые рождаются во все времена. О, как я её полюбила в тот момент, когда она одной только фразой разрушила все сомнения, мучения и терзания Руматы из-за своего поведения. Вага Колесо, властолюбивый паук, который по-своему гениален, отлично знает человеческую психологию. В пару ему — сам дон Рэба, тоже изрядный властолюбец, но не серый кардинал, которому хватает теневой власти, а требующий восхищения и признания. Арата, который когда-то носил прозвище Красивый, а теперь он одноглазый и калечный, прирождённый бунтарь, мятежник, горящая душа. Мой обожаемый барон Пампа, грузовой вертолёт на холостом ходу, широкая простая душа, настоящий друг, хотя и изрядная дубина, как утверждает Румата. Но это он бежит искать и спасать его сквозь полчища врагов, и он же безумно любит свою жёнушку. Фееричный товарищ. Даже все характеры, показанные мельком, потрясают продуманностью. Присказка "Почему бы трём благородным донам не (любое действие)" приклеилась ко мне уже довольно прочно.

5. Хочется больше. Хочется узнать, что там было ещё и как. Как Антон только прилетел туда, как учился, как познакомился с бароном Пампой, как поссорились Арата Красивый и Вага Колесо, как проводит дни постельничий Гуг, который на самом деле друг Антона Пашка, что за звери водятся в Икающем лесу, откуда пошёл этот святой Мика, что будет потом, в конце концов? Ещё! Ещё! Ну почему вы, жестокие братья, показываете нам так мало? Двести страничек, какие-то жалкие двести страничек...

6. Финал. Осторожно, частичный спойлер! Тут одни эмоции. В том издании "Трудно быть богом", которое я сейчас прочитала, есть предисловие, которое я раньше не встречала. И в нём очень подробно рассматривается и доказывается, что Кира погибла не случайно, в неё не просто попали из арбалета, а стреляли умышленно. И виноват в этом не дон Рэба, а тот самый Арата, который предупреждал, что друг наполовину — всегда наполовину враг. От этой мысли меня просто перемкнуло.

И, само собой, финальная сцена... Не кровь, конечно, сок земляники на руках, но что же ты отшатнулась?
Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им.

Бесконечно умная книга. Я возвращаюсь к ней постоянно, каждый раз вижу что-то новое, но рецензию пишу первый раз. Как-то неправильно, что такой книге я не оставила рецензию. Любимая книга, все-таки. Настолько любимая, что я постоянно пускаюсь ее пересказывать, а окружающие останавливают меня словами: "Ты уже три раза рассказывала"... Падение с небес на землю, так и хочется ответить, что "А вы еще ни разу не прочитали", но я верю, что прочитают.

Бесконечно актуальная книга. Арканар реален в нынешнее время настолько, что слезятся глаза. Берегитесь, скоро не останется ни одного грамотного... А люди не читают книги. А правительство признает вузы не эффективными, грозится закрыть их, реорганизировать... процесс запущен?

Бесконечно близкая мне книга. Дон Румата - необычайный образ. Он настолько человек, что подумать страшно. Человек, со всеми его минусами и плюсами. Он настолько историк, что подумать тяжело. Настоящий историк.

- Подумать только! - пробормотал Румата. - До сих пор вся Земля воображает, что самым и сложными проблемами занимается нуль-физика...

Подумать только! Как сложна и трудна история, как она изменчива и переменчива, как она неожиданна, запутанна и ужасно неизвестна. История - очень точная наука, но иногда мне кажется, что мы утонули в этих фактах.

А еще эта книга дает возможность понять, что будет если изобретут машину времени. Я не говорю о других планетах. Если бы появилась возможность отправиться назад и поизучать.. то вместо проблемы - отсутствие возможности исследовать объект напрямую, появятся миллионы, тысячи новых проблем.

Что будет, если историки попадут в прошлое?

Десять лет назад Стефан Орловский, он же дон Капада, во время публичной пытки огнём восемнадцати эсторских ведьм приказал своим солдатам стрелять по палачам, зарубил имперского судью, двух судебных приставов и был поднят на копья дворцовой охраной. Корчась в предсмертной муке, он кричал: "Вы же люди! Бейте их, бейте!", но его голос мало кто слышал за рёвом толпы: "Огня! Ещё огня!"

Примерно в то же время в другом полушарии Карл Розенблюм, один из крупнейших знатоков крестьянских войн в Германии и Франции, он же торговец шерстью пани-па, поднял восстание мурисских крестьян, штурмом взял два города и был убит стрелой в затылок, пытаясь прекратить грабежи. Он был еще жив, когда за ним прилетели на вертолете, но говорить не мог и только смотрел виновато и недоуменно большими голубыми глазами, из которых непрерывно текли слезы...

А незадолго до прибытия Руматы великолепно законспирированный друг-конфидент кайсанского тирана (Джереми Тафнат, специалист по истории земельных реформ) вдруг ни с того ни с сего произвел дворцовый переворот, узурпировал власть, в течение двух месяцев пытался внедрить золотой век, упорно не отвечая на яростные запросы соседей и Земли, заслужил славу сумасшедшего, счастливо избежал восьми покушений, был, наконец, похищен аварийной командой сотрудников института...

Энтузиасы, черт бы их побрал...
Спринтеры на короткую дистанцию.
Историки.
Ах, ребята, если б вы только знали, как я соскучился по настоящему радиотеатру и по радиоспектаклям соответственно! Конечно, не по абы каким, а по добротно сделанным, мастерски озвученным, шикарно оформленным звукорежиссёрами, щедро укомплектованным солидным опытным актёрским составом — одним словом точь в точь таким, каков был только что дослушанный аудиоспектакль по книге братьев Стругацких "Трудно быть богом". Какая великолепная актёрская игра — да-да, вовсе не оговорился, это была самая настоящая актёрская игра, потому что за всеми модуляциями и тембрами актёрских сочных голосов и за завесой сопутствующих звуков, сопровождающих ту или иную сцену, явственно в полный рост вставали Персонажи этой книги. Стоило только закрыть глаза, как перед нами возникал образ мечущегося и томящегося в поисках выхода холёного и высокомерного аристократа в двадцать втором поколении дона Руматы Эсторского, или хрупкий и ранимый образ возлюбленной Руматы несчастной Киры. Барон Пампа с лихостью и неутомимостью грузового вертолёта крутил в воздухе обручи веерной защиты, перерубая попутно некстати попадающие на пути вращающегося меча потолочные балки. Но самым точным попаданием в "десяточку" лично для меня стал образ мальчишки-прислужника Уно — ей-ей, именно с такими интонациями говорил книжный Уно, когда я читал (не единожды) эту повесть! Не пожалейте несколько часов своего свободного времени, послушайте эту отменную радиопостановку, и вы обогатите себя и свой внутренний мир ещё одной творческой находкой. Я приглашаю вас прогуляться по дневному, вечернему или ночному Арканару, заглянуть на часок-другой в таверну или придорожный трактир, послушать трепотню дона Тамео, и — кто знает! — может быть вам повезёт услышать из первых уст знаменитый сонет Цурена Правдивого "Как лист увядший падает на душу"... Я приглашаю вас... Именно вас!
Ярмольник великолепен! все же каждый должен заниматься своим делом) после него любительские озвучки слушать невозможно.
В начале XVII века один мудрый человек написал: «Ради создателя, сеньор странствующий рыцарь, если вы ещё когда-нибудь со мной встретитесь, то, хотя бы меня резали на куски, не защищайте меня и не избавляйте от беды, ибо ваша защита навлечёт на меня ещё горшую, будьте вы прокляты богом, а вместе с вашей милостью и все странствующие рыцари, какие когда-либо появлялись на свет». Человека звали Мигель Сервантес де Сааведра, и он знал толк в борцах за справедливость.
Мне вспоминается в связи с этим детское произведение Кира Булычёва «Каникулы на Пенелопе». Там есть поучительная сцена: на чужой планете птица прилетает в гнездо и начинает клевать яйцо. Проходящие мимо дети порываются прогнать её, но их удерживают — ведь они не знают законов этой планеты; может быть, своим поступком они лишь навредят? И действительно, скоро из яйца показывается клюв птенца, и птица продолжает крушить скорлупу, помогая своему чаду выбраться наружу.
Мораль сей басни такова: со своим уставом в чужой монастырь не ходят.
Увы, данная истина была, как видно, недоступна советским романтикам-шестидесятникам, рвущимся перекраивать мир в угоду своим представлениям о добре и зле. Они были уверены, что знают, как надо жить, и этой своей уверенностью напоминали христианских миссионеров, несущих свет «истинной веры» народам Америки и Океании (вспоминается незабвенное: «Мы живём в самой лучшей стране, и все иностранцы нам завидуют. Мы называем свою страну «Россия», а они завистливо говорят: Russia. Но всё-таки она наша. Наша Russia )
Горе тебе, народ, если король твой — дитя, — сказал кто-то из философов эпохи просвещённого абсолютизма. А что делать, если это дитя — даже не король, а бог? Жутко становится, как подумаешь об этом.
«Мы пришли, чтобы помочь этому человечеству», — говорит дон Гуг Румате. Уверен, то же самое думали монахи Святого Ордена, когда на арканарских улицах истребляли молодчиков Ваги Колеса и серых штурмовиков. Дайте им звездолёт, и они прилетят на Землю, чтобы «помочь» и ей. Как вам такая перспектива?
Дон Гуг терпелив, он умудрён опытом и знает, что история — не место для «спринтеров с коротким дыханием». Но почему-то ему не приходит в голову, что действия Руматы — всего лишь логическое следствие его поступков. Если ты решил не вмешиваться, то какого чёрта забрался на высшую ступень туземной иерархии? Прекрасное место для отстранённых философствований, нечего сказать… Стругацких можно понять. Они — писатели, заложники читательского вкуса, а читателям неинтересно наблюдать за приключениями лавочников и ремесленников, им подавай герцогов и королей! Но, пойдя на эту уступку, авторы уже не смогли остановиться. Коли земляне сплошь и рядом становятся распорядителями человеческих судеб, они (земляне) уже не в силах быть просто сторонними зрителями происходящего. Обстоятельства вынуждают их вмешиваться — пусть осторожно, исподволь, но «вода камень точит», и вот уже Румата снаряжает вертолёт за «народным мстителем», а затем, окончательно слетев с катушек, идёт кромсать всех подряд. Можно ли было предугадать это с самого начала? Конечно. Можно ли было предотвратить? Разумеется. Но коммунарам не нужны психотерапевты. Они прекрасно обходятся без них. Устойчивость им придаёт железобетонная идеология и слепая уверенность в собственной правоте. Страшно, когда вместо мозгов — горящее сердце в груди… Тысячекратно прав был лекарь Будах, превознося структуру арканарского общества. Она действительно была идеальна — для своего времени. Но коммунарам (а равно и романтикам-шестидесятникам) чуждо философское смирение, они рвутся в бой, спеша осчастливить всех и вся. И вот Румата предлагает Будаху дать советы богу. Мысль о невмешательстве, озвученная прежде доном Гугом, благополучно забыта (как забыта она к этому времени, судя по всему, и самими авторами). Любопытно, как бы отреагировал Румата, если бы к нему явился представитель Странников и заявил, что коммунизм — это полная ахинея, а вот они, Странники, живут как надо? Думаю, очень оскорбился бы. Тогда какое он имеет право играть в философские игры с местным мудрецом?
У Стругацких есть ещё одно произведение, где по сути представлена та же ситуация: «Обитаемый остров». Но насколько он выше «Трудно быть богом»! Там они — уже не наивные мечтатели, там всё серьёзно, по-взрослому. И Сикорски уже не спорит с Каммерером, как дон Гуг с Руматой, а бьёт ему морду и отсылает домой — первым же звездолётом. А Колдун не ищет у землян избавления, подобно Будаху, а ехидно комментирует: «Видит горы и леса, облака и небеса, но не видит ничего, что под носом у него» (фразочка вообще-то из «Волны гасят ветер», но он таким был и в «Обитаемом острове»). «Обитаемый остров» написан на восемь лет позже и являет собой красноречивый пример взросления — но не героев, а авторов.
Но пока на дворе 1962 год, и нам показывают сусальную картинку благородных светочей морали и истины, которых угораздило шлёпнуться на средневековую планету. «Вы ещё несчастливы? Тогда мы идём к вам».
Картинка эта, детская в своей простоте, и написана по детски — с логическими нестыковками и сюжетными натяжками.
Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Почему Рэба отпустил Румату? Зачем Румата спасал Арату Горбатого? Как так получилось, что Рэба расправился со своими товарищами по перевороту прямо на глазах у связанного Руматы? Другого времени найти не смог? Откуда Рэба взялся под боком у Руматы, когда тот освобождал Пампу дон Бау? Как Арата Горбатый проник в дом Руматы? Почему лже-Будах прорвался к Рэбе со своими жалобами опять же прямо во время допроса Руматы? Невероятное совпадение!
Добавим сюда ещё неубедительный образ отца Кабани и чудовищно слабые диалоги землян друг с другом, чтобы оценка снизилась почти до двойки. Возможно, именно этот балл я и выставил бы данному произведению, но всё спасает прекрасная идея, а также чрезвычайно красочные разговоры арканарцев. Тут Стругацкие оказались на высоте.
Суммируя, повторю вывод Лекса Картера: отвратительное поверхностное чтиво, единственные достоинства которого — оригинальная идея, имеющая значение лишь в среде фантастов, легкий стиль повествования и два-три философских «диалога» в одни ворота