Видимо, уже в детстве моя душа тянулась к чему-то тайному, мистическому, иррациональному. Иначе как объяснить то, что одно из наиболее сильных впечатлений детства на меня произвело прочтение фантастических произведений Николая Васильевича Гоголя, и, в особенности, повести «Страшная месть».
Гоголь для меня — не просто классик русской литературы. Ведь несколько лет своей жизни он прожил в моём родном городе Нежине и обучался в Гимназии высших наук, которая через сто семьдесят пять лет, будучи уже Нежинским педагогическим институтом, принял в свои аудитории в качестве студента и меня. Надо думать, что эти годы тоже повлияли на формирование личности будущего писателя.
Ночь. Это то самое время, когда лучше всего раскрыть томик Гоголя и погрузиться в мистический, волшебный, захватывающий мир, открывающийся нам. Надо, чтоб вокруг не было ни души и ни звука, кроме тех, ночных, раздающихся непонятно откуда, шорохов и скрипов. Тогда впечатление от чтения многократно усилится. Тоска и печаль, охватившие вас, будут просто вселенскими, а мороз по коже — самый что ни на есть сибирский.
Что же в этой повести так привлекает? С одной стороны — атмосфера полной беспросветности и фатальности. Главные герои словно по накатанному пути идут к печальному концу, и ничто не в силах этому помешать. Ряд ярких образов, созданных фантазией Гоголя, подчёркивают эту атмосферу, язык, живой и яркий ещё и сейчас, делает композицию произведения богатой и разносторонней. Но нельзя не отметить и прекрасных, достойных лучших творений литературы описаний природы, — всем знакомых строк. Итак, здесь есть и чем полюбоваться, можно сполна вкусить красоту художественного слова, словно бы остановить повествование, замереть на миг и представить в своём воображении картину великой реки — нашего Днепра.
Предательство — веры ли, страны или товарища — вот что почитал Гоголь страшнейшим из грехов. Но любой грех не останется безнаказанным, если не на земле, то уж на Высшем суде — непременно. Именно это, как мне кажется, и послужило главной идеей повести. Предательство не принесёт счастья, и может в будущем обернуться многими бедами для виновных и невиновных. Сперва можно не понять, зачем Гоголь обрушивает столько горестей на своих героев, зачем существует такое Зло, и лишь в конце повести, «слушая» песнь старого бандуриста, мы, наконец, всё понимаем. Скажу честно, именно это место в повести производит на меня сильнейшее впечатление, во время его прочтения прямо таки оторопь берёт и мурашки ползут по коже. Да, иногда месть может быть действительно страшной, страшней проступка, следствием которого она стала.
