Вечер накануне Ивана Купала. Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви

Вечер накануне Ивана Купала. Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви

Полюбил Петрусь дочку своего хозяина, Пидорку. Да кто ж отдаст дочку за бедного работника без роду, без племени. И подвернулся тут Петру дьявол в человеческом обличье Басаврюк, как раз в ночь на Ивана Купала, когда цветет папоротник.
Озвучки
Ночь перед Рождеством. Повести
Год издания: 2009 г.
Длительность: 7 часов 22 минуты
Издатель: РМГ Компани
Исполнители: Александр Теренков
Подробнее
Вечера на хуторе близ Диканьки
Год издания: 2008 г.
Длительность: 9 часов 4 минуты
Издатель: Союз
Исполнители: Александр Клюквин
Подробнее
Вечер накануне Ивана Купала
Год издания: 2007 г.
Длительность: 48 часов
Исполнители: Анатолий Папанов
Подробнее
Вечер накануне Ивана Купала
Год издания: 2007 г.
Длительность: 48 часов
Издатель: Студия АРДИС
Исполнители: Анатолий Папанов
Подробнее
Сорочинская ярмарка. Заколдованное место. Пропавшая грамота. Вечер, накануне Ивана Купала
Год издания: 2007 г.
Длительность: 3 часа 7 минут
Издатель: ИДДК
Исполнители: Арина Ланская
Подробнее
Вечера на хуторе близ Диканьки
Год издания: 2007 г.
Длительность: 5 часов 49 минут
Издатель: Аудиокнига
Исполнители: Вадим Цимбалов
Подробнее
Вечера на хуторе близ Диканьки
Год издания: 2003 г.
Длительность: 10 часов 20 минут
Издатель: МедиаКнига
Исполнители: Семен Ярмолинец
Подробнее
Вечера на хуторе близ Диканьки
Год издания: 2003 г.
Длительность: 10 часов 38 минут
Издатель: Студия АРДИС
Исполнители: Вячеслав Герасимов
Подробнее
Рецензии
Одна из самых страшных повестей (наряду со «Страшной местью») цикла «Вечера на хуторе близ Диканьки». Даже, возможно, самая страшная. Но и поучительная. И вызывающая воспоминания.
...Мне, наверное, было 10 лет, а может 11. Финал советских времен, год так 1988, 89-й. Были тогда такие летние лагеря при школах (они и сейчас есть). После обеда учительница читает нам «Вечер накануне Ивана Купала». За окном школьного кабинета горячее лето, а мне холодно. Холодно и страшно, но при этом я боялся пропустить хоть слово, затягивали эти слова и обо всем заставляли забывать, что в мире вокруг делалось... Помню, как я всей душой желал, чтобы Петрусь не убил топором шестилетнего брата своей возлюбленной. Но вот он уже поднимает топор, бьет им и... кровь, которую начинает высасывать безобразная ведьма. И я, вздрогнув, не смог удержаться и вскрикнул «Не-е-ет!!!», да так, что учительница даже хотела прекратить чтение повести.
...Оказалось, детское впечатление живуче. Перечитывая совсем недавно эту повесть, я также хотел (снова!), чтоб это убийство ни в чем не повинного ребенка не произошло! Но оно происходит, и я опять вздрагиваю, и сам не замечаю, как кричу «Не-е-ет!!!» Вот такое воздействие классической русской литературы, живого гоголевского слова.
Ему некуда было деваться, скажут мне. Он на это пошел, чтобы быть с любимой. А я отвечу, что не верю я в такую любовь, и, словно, в ответ на это неверие, Гоголь раскрывает страшную картину жизни молодых героев после их свадьбы. Петрусь понемногу сходит с ума, говоря современным языком, такой «депресняк» на него напал, что не дай Бог никому!.. И, конечно, страшный финал...
Не помню уже, когда и как первый раз прочитал эту вещь. Кажется, было это еще когда я учился в младших классах, и, скорее всего, прочитал я ее в хрестоматии «Родничок». Впечатление было очень сильное, просто какой-то парализующий суеверный ужас. Пожалуй, сильнее напугал меня только «Вий» («Страшную месть» не читал я еще тогда).
В отличие от других повестей цикла, «Вечер…» несколько тяжеловесен по стилю, в нем практически нет диалогов и прямой речи, он представляет собой фольклорную стилизацию, сказовый «поток сознания», где повествование смешивается с воспоминаниями рассказчика. Что , в общем-то легко объясняется тем, что хронологически он был написан раньше других повестей цикла. В детстве читать было трудно, хотя сейчас, пожалуй, эта тяжеловесность уже не бросается в глаза.
Сюжет, в общем-то, прост и вполне характерен для сказки или народного предания. Даже несколько нравоучителен – мол, не будет счастья от кровавых денег. Но здесь главное то, о чем написана повесть, а как автору удалось придать ей литературную форму. А удалось – отлично.
Отдельно следует упомянуть образ страшного Басаврюка – этакого простонародного Мефистофеля, променявшего изощренную хитрость и сети казуистики на разбойничью лихость и устрашающую звероподобность. Ну что ж, какова дичь, такой и охотник.
Итог: несколько замысловато написанная, но очень впечатляющая страшная история.